Кобра
Шрифт:
Я вдруг поймал себя на мысли, что мне неприятно об этом думать. Что я, не имея на эту девочку никаких «прав», самым натуральным образом начинаю ревновать ее к бандитскому финансисту. Никогда раньше я не испытывал это странное, совершенно новое для меня чувство досады при мысли о «том, кто был раньше». Это было похоже на наваждение, на морок!!! У меня даже появилось опасение, что, глядя в эти бездонные, смеющиеся мне прямо в лицо глаза, я медленно, но фундаментально схожу с ума!!!
Костя прав, тысячу раз прав. Нужно гнать ее к чертовой матери, и – как можно скорее. Иначе я пропал.
Я разлил остатки водки по стаканам, и мы молча выпили. За
– Денис? – нарушила мои мысли шевельнувшаяся рядом гостья.
– Да?
– Может, я покажусь тебе слишком наглой… – деланно-робко начала маленькая бестия, – но… ведь еще не слишком поздно, верно? – Она многозначительно перевела взгляд с меня на пустой стакан в своей руке и опять улыбнулась. Я едва не возликовал от радости, поскольку ни за что не решился бы в ее присутствии рвануть за «догонкой», тем самым расписываясь в своем уже вполне сформировавшемся пристрастии к выпивке. Кому хочется признаваться женщине в том, что он – начинающий алкоголик? А так, если женщина просит, – совсем другое дело. Стало быть, продолжение следует. Нормальный ход.
– Хорошо, я схожу. Что тебе взять?
– Такой же клюквенной водки. Она действительно хорошо согревает. И, если можно, немного фруктов. По вечерам я ем только фрукты.
– Я вернусь через пять минут. Магазин в соседнем доме.
– Спасибо тебе, Кент… Знаешь, я ужасно вредная девушка и очень люблю, когда выполняют мои маленькие капризы. Это очень плохо, да? – И она, прямо как кукла Барби в исполнении телеведущей Дарьяловой, сделала огромные круглые глаза и принялась часто-часто хлопать длинными ресницами. Я невольно хмыкнул, настолько приколол меня этот заранее отрепетированный женский финт. В памяти сразу же всплыла строчка из старой песни группы «Машина времени»: «…И то и другое я видел не раз, кого ты хотел удивить?» Однако вслух я сказал совсем другое:
– Женщины все капризны, в той или иной мере. Ты – не исключение, – после чего вышел в прихожую, накинул куртку, взял зонт и захлопнул за собой дверь.
Лифт, как это частенько случается в домах царской постройки, стоял между третьим и четвертым этажами и не подавал признаков жизни. Из кабины слышались удары ногами в дверь, истеричные бабьи крики с просьбой вызвать ремонтников и непрерывный трезвон аварийного сигнала. Я не спеша – просто вдруг захотелось прогуляться под дождем, спокойно обдумать все происходящее и свои дальнейшие действия – спустился вниз, вышел на улицу и двинулся к недавно открытому финнами гастроному. Там побродил между забитых жратвой полок, положил в корзину поллитровку клюквенной водки, бумажный куль с виноградом, шоколадку с орехами, ветку бананов и пару похожих на гигантский волосатый крыжовник киви.
А потом окончательно сломался и сделал глупость – завернул в ларек на перекрестке и купил букет из пяти длинных красных роз. Конечно, наивно думать, что она сможет принести эти роскошные цветы
Запертая в сломанном лифте несчастная женщина по-прежнему билась в истерике и звала на помощь. Бедняжка… Поднявшись на свой этаж, я открыл дверь и как был, в ботинках, проскользнул в гостиную, держа в одной руке пакет с продуктами, а в другой – розы…
Малышка, укутавшись в плед, спала. Она дышала так ровно и спокойно, ее порозовевшее от тепла лицо было таким гладким и нежным, что я невольно залюбовался.
Господи, как совершенна иногда бывает природа! Ни один скульптор в мире при всем желании не смог бы слепить ничего подобного. Сложена она была просто идеально. И сейчас, в эту самую минуту, она находилась у меня дома и сладко сопела, как отогревшийся с мороза котенок, свернувшись в клубочек на моем диване.
Телевизор мерцал серыми всполохами – кассета с мультяшкой закончилась и успела перемотаться на начало. Я выключил видик и телевизор, тихо, чтобы не разбудить девушку, забрал со стола сигареты и зажигалку, щелкнул выключателем и прошел на кухню. Гостиная погрузилась в зеленоватый полумрак. Единственным источником света оставался аквариум с неспешно плавающими в нем разноцветными рыбками.
Я уселся на кухне, открыл бутылку с водкой, нарезал извлеченный из холодильника сморщенный лимон, закурил сигарету и, облокотившись на стол, стал думать, что мне делать дальше. Часы на стене показывали без четверти десять. Я решил, что дам ей поспать ровно час, а потом, если буду в состоянии сесть за руль, отвезу куда-нибудь поближе к особняку Браташа в Озерках. Накатив пару соток и выкурив три сигареты, я решил сходить в ванную, проверить висящие на полотенцесушителе вещи моей гостьи. Все они, за исключением до сих пор чуть влажных карманов на джинсах, оказались вполне готовы для ношения. Значит, малышке пора просыпаться и…
Мне ужасно не хотелось ее отпускать. Я, кажется, даже забыл о недавно кипевшем во мне желании. Мне хотелось только одного – сесть в мягкое кресло напротив дивана и в зеленоватом свете аквариума до самого утра любоваться самой красивой женщиной из всех, какие мне только встречались за тридцать лет жизни. Но это было, мягко говоря, чревато осложнениями. Одно дело – отогреть промокшего под дождем человека, а затем отправить его домой до наступления полуночи, и совсем другое – когда любовница одного из финансовых воротил северной столицы остается у тебя на всю ночь, даже под самым благовидным предлогом. Костя прав – во втором варианте уже не важно, спал ты с ней или играл в «крестики-нолики». Факт есть факт. И при неблагоприятном развитии ситуации он грозит мне потерей головы. Мне это надо?!
Я, как был – с сигаретой во рту и стаканом в руке, – прошел в комнату, опустился в кресло, некоторое время молча наблюдал за сладко спящим ангелочком, душа которого была для меня тайной за семью печатями, потом затушил окурок в тарелке, поставил пустой стакан на столик и, наклонившись, слегка потряс девушку за плечо:
– Э-эй!.. Пора ехать домой!.. Папочка будет очень сердиться, если малыш вовремя не ляжет в свою кроватку…
Она пошевелилась, медленно высвободила из-под пледа руки, потерла ладонями лицо, а потом вдруг перевернулась на другой бок и прошептала заспанным голосом: