Кобун
Шрифт:
– У тебя есть дома кот?
– оживляется старуха.
– Пока нет. Из-за экзаменов никак завести не могу. Вон, вместо него теперь зато машина и шофер... Накадзима-сэнсей, ну давайте вы мне крестик поставите за английский и отпустите с миром? А я на каникулы приглашу вас в ресторан, как договаривались.
– Взятку предлагаешь?
– хмурится вредная бабка.
– Как можно! Откуда у бедного студента такие деньги.
– Но на ресторан и машину нашел.
– На ресторан займу у друзей, а машину дали покататься. Говорят, у прежнего
– И что за проблемы с кармой?
– Острое свинцовое отравление, - ляпаю, не подумав. Потом пытаюсь загладить оплошность: - Не, потом все было неплохо. Следующий хозяин лишь загремел в полицию, а последний чуть не отправился полетать с обрыва. Я же собираюсь ездить исключительно в школу и домой, никакого экстрима.
– И ты предлагаешь мне в ресторан на этом?..
– А что плохого? Люкс. Я в своей жизни ни разу на подобном не катался... И вообще. Предлоги англичане сами втыкают как попало. У меня знакомый какую-то статью пытался в журнал сунуть, так там каждый рецензент вычеркивал, что нарисовал предыдущий и россыпью пихал отсебятину.
Вздохнув, Накадзима сменяет гнев на милость:
– Ладно, будем считать, что в этом году ты отвертелся. Эссе неплохо написано, бойко. Грамматику потом подтянешь. И болтаешь ты бодро... Ты даже не представляешь, насколько трудно найти где-нибудь в округе человека, который может внятно связать пару слов. Тем более, с шотландским акцентом.
Упав на сиденье, хочу уже было скомандовать “домой, как можно быстрее”, но тут из школы вылетает одна из бухгалтерш:
– Тэкеши-сан, подождите!
Блин, неужели я и там накосячил? Ведь в самом деле два раза все пересчитал. Вылезаю навстречу, сгибаюсь в поклоне.
– Прошу прощения, вы квитанцию за оплату забыли!.. Мы все документы оформили, вот справка о полных выплатах за следующий год.
Слава богу, хоть тут без проблем.
Дверь закрыть, вдохнуть-выдохнуть.
– Поехали домой, Масаюки-сан, пообедаем.
– Да, господин... Может, хотите в какой-нибудь ресторан?
– Не сегодня. А то прибью еще кого-нибудь ненароком... Домой. Дома и стены помогают. А потом уже в гости к Кэйташи-сама. С делами разберемся, можно будет и отдохнуть вечером. Глядишь, в какой нибудь клуб проведет, с девушками познакомит...
***
– Мы адресом не ошиблись?
Стою, разглядываю двухэтажный домик с пошарпанным фасадом и выщербленными ступенями.
– Нет, господин. Симидзу-сама работает здесь.
Да, это он для тебя Симидзу-сама, это только мне разрешено обращаться по имени.
– Ладно, машину паркуй и пойдем.
– Здесь частная парковка, я машину оставлю дальше по улице, там есть свободное место.
Вот не надо меня после уроков путать, в самом деле.
– Частная - это означает, принадлежит Кэйташи-сама
Масаюки сгибается в поклоне. Похоже, пытается сообразить, что именно ляпнул... О-хо-хо, как же мне тяжело с вами, люди-функции. Кусать и рвать по приказу хозяина - это мы умеем. А объяснить, как внутри устроена непонятная для меня система - слов не хватает. Так, ладно.
Поднимаюсь по ступенькам, останавливаюсь перед мужиком лет двадцати-пяти в привычной уже униформе: черный костюм, белая рубашка с галстуком, очки. Правда, этот выпендривается, очки не абсолютно черные, глаза чуть-чуть видно.
– Доброе утро, день и вечер сразу... Твое место на парковке есть?
Кивает.
– Не занято? Отлично. И какое это место? Вон то? Тогда я на полчасика свою телегу приткну.
– Это мое место.
Грубо. Даже не поздоровался, пупс перекачанный.
Прихватив за кадык, представляю, что на кончиках пальцев у меня электрические разряды и человеку с другой стороны руки ну очень больно:
– Эй, киннику-яро в памперсах! Я говорю, пока буду пить чай с Кэйташи-сама, моя машина постоит на этом месте.
Отпускаю бедолагу, он спиной сползает по стене, схватившись за горло. Надо будет дома проверить, что это парня так сплющило.
– Возражения есть? Нет? Отлично... Масаюки-сан, паркуйся.
Сбоку над головой слышно, как открывают окно. Оглядываюсь - о, сам хозяин, собственной персоной. Высунулся наружу, с интересом разглядывает картинку. За пока еще закрытыми дверьми слышен топот - явно охрана бежит.
– Оясуми [добрый вечер], Тэкеши-сан. Ты его не прибил там ненароком?
– Нет, целый, почти здоровый. Может, на солнышке голову чуть припекло.
Взгляд у с трудом встающего охранника испуганный. Заметив босса, он тут же сгибается в поклоне, бормочет извинения.
– Ладно, давай ко мне, второй этаж, по коридору направо до конца. И, я тебя прошу, не надо моих мальчиков обижать. У нас не Китай, у меня кадров проверенных мало. Вон, даже с тобой приходится делиться.
Дверь уже раскрылась, на крыльце после короткой сутолоки народ выстраивается в две шеренги и поклоном приветствует гостя. Пристроившийся позади Масаюки идет важно, изображая бодигарда при исполнении. Загривком ощущаю, что он очень доволен: вон, какой у меня крутой господин. А вы надо мной потешались, что от варваров отбиться не смог.
Дети. Сущие дети.
Чай у Кэйташи-сама хороший. Лучше, чем у меня дома. И сиротские кружечки правильные, почти литровые. Выпил такую - и все, день рабочий закончился.
– Слушай, а почему вы дом не отремонтируете? Я вообще сначала решил, что мы адресом ошиблись.
– С адресами Хасэгава-сан не ошибается. У него уникальная память на любые места в городе. Один раз по маршруту проедет - и все, будто всю жизнь катался.
– Да? Отличный у меня специалист, оказывается. Буду знать.