Код Андрея Рублева
Шрифт:
— Ты забыл чем закончились проповеди Христа?
— Блин. И что, вообще ничего сделать нельзя?
— Кое-что можно.
— Ага, — воспрянул Иван. — Уже лучше. А то какое-то совсем хреновое всемогущество у тебя получается. Ну давай говори, не томи!
— Как ты знаешь, у каждого человека есть свое предназначение.
— Да-а?
— Но ты же не думаешь, что случайно появился на свет именно в свое время и именно у своих родителей?
— М-м… Я как-то об этом не задумывался.
— Ну
— Нет, а чё? Это реально не случайность?
Али в ответ только возвел глаза к небу. Как бы извиняясь перед Аллахом за бестолковость собеседника.
— Ну ладно-ладно, — замахал руками Иван, — допустим я поверил про предназначение. И что?
— А то, что творческие, то есть божественные возможности человека лучше всего проявляются именно тогда, когда он следует своему предназначению.
— Нормально. Значит осталось всего-ничего — выяснить свое божественное предназначение. И как это делается? Прямой запрос в небесную канцелярию?
Али попытался что-то ответить, но развеселившийся Иван не дал ему слова молвить.
— Стой, — сказал он, — вот ты такой умный, и папа у тебя учитель. Значит свое предназначение ты знаешь, верно?
— Знаю, — спокойно ответил Али.
— Ни хрена себе. — Такого Иван не ждал. Честно говоря, думал просто пошутить, поприкалываться…А тут вон что.
Он озадаченно сел. И полез пятерней в затылок.
— Хм-м… И как ты это узнал?
— В глубине души это знает каждый. А для самых непонятливых есть Учитель. Мне, например, о моем предназначении сказал отец.
— То есть ты бестолковый, — уточнил Ваня.
— Так же как и ты.
Замечание было справедливым, так что Иван только засопел. Но долго сдерживать любопытство было не в его правилах.
— Ну так не жмись, расскажи о предназначении. Или это тайна?
— Не тайна. — Тут Али встал и отошел к окну. — Мое предназначение быть наставником и хранителем.
— Нормальный ход. А хранителем чего? Надеюсь, каких-нибудь тайных знаний или сокровищ?
— Угадал. Меня послали сюда специально, чтобы я стал хранителем для тебя.
От неожиданности Иван два раза моргнул, потом расхохотался и заорал восторженно:
— Ну ты и гонишь!
Он соскочил с дивана и запрыгал по комнате.
— Хранителем меня! Ха! Нормально! Особенно, если учесть, что я за него дерусь. Хорош хранитель!
Али, никак не проявляя нетерпения, молча ждал, пока Иван проорется. И тот, надо отдать должное, достаточно быстро уловил токи этого молчаливого ожидания и замолчал.
— Так, погоди.
Он медленно подошел к дивану, сел и, внимательно взглянув на приятеля, принялся рассуждать:
— Ага. Мы говорили о том, что человек создан по образу и подобию божьему и, следовательно, обладает божественными возможностями.
— Соображаешь.
— Пойдем дальше. Ты ходишь по воде и умеешь летать, значит потенциально я тоже способен все это делать. Так?
— Не просто способен, ты все это уже делал. Причем не потенциально.
— Не сбивай меня, — Иван потер лоб и продолжил. — Ты старше меня, ты — продвинутый… В смысле просветленный. И заявляешь, что прислан специально ради меня.
— Правильно.
— Выходит, что мое предназначение более важное.
— Верно.
— Но в таком случае кто же я?
Повисло молчание.
Потом Али слабо улыбнулся и сказал:
— Все по настоящему глубокие истины, как правило, лежат на самой поверхности. Люди не замечают их только потому, что думают в другую сторону.
— Но не хочешь же ты сказать… — Иван встал. — Не хочешь же ты… что я в самом деле…
— Да.
Али распрямился и твердо поглядел Ивану прямо в глаза.
— И мне ничего не нужно говорить для того, чтобы ты это понял. Ты просто вспомни историю своих предков: отца, деда, прадеда…
Иван отшатнулся.
— Нет.
Али печально вздохнул и отвернулся к окну.
— Христос в Гефсиманском саду тоже молил: «Да минует меня чаша сия», — тихо прошептал он.
Но Иван это услышал. Он подскочил к Али и резко, двумя руками развернул его к себе.
— Что ты сказал?
— То, что ты слышал. Ты, твой отец, дед и прадед — все вы прямые потомки Христа. И все твои предки следовали своему предназначению, хотя и не знали о нем.
— И я что, тоже умру в 33 года?
— Это не обязательно. К тому же ты сам сказал, что Христос на кресте не умер.
Иван застонал и двумя руками взялся за голову.
— Господи ты боже мой…
Али никак не вмешивался и молча, терпеливо ждал.
Наконец Иван поднял голову и с мучительным напряжением всех душевных сил произнес:
— И как мне теперь жить?
Али молча смотрел на него с глубоким сочувствием.
— Нет, ты скажи, что мне теперь делать?
Али осторожно вздохнул и тихо произнес:
— Если бы ты был верующим, я бы сказал: «Молись».
— А что, я могу быть неверующим? С такой-то родословной?
— Ты можешь все, что угодно. Ибо каждому дана свобода воли.
Ты можешь хранить наследие предков, а можешь выбросить его свиньям.
Если ты думаешь, что мир без тебя рухнет, то это не так. Есть люди, которые уже держат его на плечах. А захочешь ли ты подставить свое плечо — это решать тебе.
Иван поморщился и замотал головой.
— Ты говоришь абстракциями. «Подставить плечо»… А я спрашиваю конкретно: Что мне делать?