Код Бытия
Шрифт:
– Вам следовало бы петь в рок-группе! – прокричал Ласситер.
Лодка неслась, перескакивая с волны на волну, со скоростью тридцать пять – сорок узлов. Роджер улыбнулся и, махнув рукой налево, сказал:
– Сосновый остров.
Затем он присел, хлопнул в ладоши и, вращая корпусом, безо всякого смущения запел: «Стань, стань моим цыпленочком из Дикси».
Ласситер неотрывно смотрел на воду через забрызганное ветровое стекло и думал о том, что скажет Мэри при первой встрече. Скорее всего что-то вроде: «Не стреляйте!» и «Мы встречались на похоронах моей сестры».
– Герцогский остров! –
Ласситер молча кивнул. «Соображу на месте», – подумал он.
Началась новая песня – «Султаны свинга». Роджер похлопал Ласситера по руке в такт первого захода гитары, а затем прокричал, указывая вперед и налево:
– Сейчас слева по борту откроется Лоскутный! Видите?
Ласситер, проследив за рукой рыбака, указывающей в направлении темной массы скал, кивнул и улыбнулся. А Роджер вернулся к музыке и, подпевая Марку Кнопфлеру, прикрыл глаза, чтобы полностью отдаться любимому искусству. Это наверняка вызвало бы беспокойство Ласситера, если бы его мысли работали в нужном направлении, но он думал совсем о другом.
Слушая прекрасный, сочный бас и четкие музыкальные синкопы, Джо наслаждался моментом, глядя на себя как бы со стороны. Вот он, Джозеф Ласситер, презирая обжигающий холод, мчится по крутым волнам спасать попавшую в беду Даму. Его окружают музыка и вода. Корабль – маленькое фибергласовое чудо. Ласситер почти физически ощущал, как перед суденышком рождаются и разбегаются в обе стороны завитки белой пены. А Роджер – его прекрасный, верный, жизнерадостный спутник, отважный охотник за морскими ежами, имеющий весьма определенное мнение о японской культуре и обладающий прекрасным голосом, – твердо держит штурвал, ведя корабль к…
Стене скал.
Остров уже казался огромным, и Ласситер, обернувшись, бросил на своего спутника вопросительный взгляд, полагая, что это какая-то новая шутка. Но слова застыли у него на губах, когда он увидел лицо судоводителя. Роджер без всякого видимого результата бешено крутил штурвал.
– Проклятие! – срывающимся голосом закричал Роджер.
Он резко рванул рычаг в безуспешной попытке сбросить скорость, прежде чем катер врежется в скалы.
Последнее, что слышал Ласситер перед ударом, были слова Кнопфлера, распевающего: «В восьмой уж раз оркестр лабает Дикси…» А последнее, что успел подумать: «Как странно, что в двух песнях подряд встречается слово „Дикси“».
В следующее мгновение нос «Иду на вы» врезался в скалы. Заросшие водорослями и покрытые ракушками камни стали раздирать днище, и фиберглас исторг жалобный вопль. Ласситера бросило на опорную консоль, а кокпит развалился, засыпая его осколками стекла и обломками дерева. Со всех сторон хлынула ледяная вода.
Свет дня померк, стало темно. Вода поднималась все выше. Откуда-то из темноты появилась рука и резко дернула его вверх. Палуба под ногами заколебалась – это волна подняла катер со скал. На мгновение закон всемирного тяготения перестал действовать. Катер и весь окружающий мир словно повисли в воздухе, оказавшись в апогее разрушения и гибели, затем катер так же неожиданно с силой опустился на камни.
На этот раз голова Джо повстречалась с чем-то очень твердым. Из глаз посыпались искры, превратившиеся через мгновение в радужное зарево. Пальцы, державшие его
Что-то произошло с головой – все звуки отдалились, исказились и стали ни на что не похожими.
На мгновение под ногами возникла твердь, но тут же исчезла. Инстинктивно Ласситер начал описывать ногами круговые движения, как при езде на велосипеде. Вода была ледяной. Леденящей. Она проникала в дыру на костюме, словно холодный кинжал. Ласситер чувствовал, как из тела выходит тепло, и понимал, что в его распоряжении всего минута, а потом он умрет, разбившись о камни, утонув и превратившись в ледышку. Эта мысль заставила его широко открыть рот. Сквозь застилающую глаза соленую воду он увидел огромный огненный оранжевый шар, из которого громко доносилось: «Мы все султаны…»
Затем перед ним возникла стена сверкающих утесов, а холод, сжав грудь, уже выдавливал из легких остатки воздуха. Вдруг ноги нащупали твердую почву. С замирающим сердцем Джо сделал шаг, а затем второй. Вода освободила его грудь, опустилась до талии, до колен, до щиколоток. Джо услышал хруст под ногами. Это галька вместе с белой флюоресцирующей пеной катилась в море, переворачивая камни у кромки воды. На мгновение он замер, а затем, оглянувшись, с ужасом увидел, как гигантская волна, подобно черному дому, поднялась над ним, закрывая небо.
Глава 36
– Мама! Мамочка! Мне кажется, он проснулся!
– Надеюсь, на сей раз ты не ошибся? – Женский голос звучал немного рассеянно, но в нем ощущалось ласковое тепло.
– Ага. И ты хочешь знать почему?
– Нет.
– Потому что… Эй! Ты сказала «нет»? – послышался смешок. – А мне, мам, кажется, что ты хочешь.
– Ну хорошо. Ты прав. Так почему же?
– Потому что его глаза хоть и закрыты, но двигаются. Очень быстро, будто прыгают.
Ласситер почувствовал слабое движение воздуха у своей щеки, сладкий аромат детского дыхания. Брэндон? Снова послышался женский голос.
– Если человек двигается, это вовсе не значит, что он проснулся. Это просто рефлекс. Возможно, во сне он услышал, как я уронила сковороду, и пошевелился.
– А что такое «рефекс»?
– Ре-флекс.
– Что это такое?
– Это когда твое тело реагирует само по себе. Ну например… если я быстро ткну пальцем в направлении твоего глаза. Ты еще не успеешь ни о чем подумать, а глаз закроется.
– А если я не поверю, что ты меня по-настоящему ткнешь, то глаз не закроется.
– Нет. Это и называется рефлексом, потому что ты ничего не можешь с ним поделать. Когда что-то движется к твоему глазу, он закрывается, чтобы избежать повреждения.
– Попробуй ткни, только понарошку.
– Дай мне сначала помыть посуду.
– О’кей. – Ребенок принялся мурлыкать какую-то мелодию.
Ласситер начал что-то припоминать: музыка, волна… Его веки затрепетали, глаза открылись, и он увидел, как отпрянуло маленькое детское личико, находившееся за мгновение до этого в футе от него.
– А-а-а! Он открыл глаза! – Ребенок радостно и в то же время испуганно захихикал: – Мама! Он проснулся!
– О, Джесси, – произнес женский голос, но теперь уже ближе, – ты так на него уставился, что…