Код каббалы

Барридж Натан

Эшвин миновал скамейку, отмечающую половину пути вокруг пруда. Это означало, что он одолел почти милю — четверть от протяженности его обычной пробежки.

Еще один бегун следовал за ним метрах в ста. Это был не тот же спортсмен, которого он видел раньше: этот был одет в темный спортивный костюм, и на голове у него был капюшон. Он, правда, хорошо бежал, меряя тропинку длинными мощными шагами.

Дождь прекратился, и стихнувшее на время дорожное движение образовало небольшой островок тишины. Это вывело Эшвина из равновесия,

будто он оказался в темноте совсем один. Было едва видно, куда он бежит, и рассудочная часть его «я» задалась вопросом, что он тут делает.

Он снова оглянулся через плечо. Второй бегун сокращал дистанцию между ними. Хотя Эшвин не мог видеть лица этого человека, он знал, что тот смотрит прямо на него. Эшвин побежал быстрее, стараясь сохранить расстояние между ними.

Все параноидные страхи последних двух недель ринулись к нему с новой силой. Люди преследуют его. Он совсем один. Что-то происходит с Элиз, и в нем самом что-то изменилось.

Ночь сузилась до ветра, дождя, его контролируемого дыхания и преследователя за спиной. Эшвин бежал, его подгоняли ужас и неизвестность.

Ветер залетел под капюшон, и дыхание Эшвина обдало холодом. Холод дошел до легких, и Эшвин понял, что не сможет и дальше бежать так же быстро. Он замедлил бег и снова наудачу бросил взгляд через плечо. Бегун никуда не делся, только приблизился еще больше, лицо его все так же оставалось в тени.

Ноги Эшвина занемели и едва двигались. Ветер ударил плетью и совсем откинул капюшон. Волосы рассыпались по лицу, дождь забарабанил по голове. Он едва выстоял перед этим натиском и краем глаза увидел, что другой бегун пугающе близко.

Он попытался напрячь свои уставшие мышцы, но из них было уже не выжать скорости. Молочная кислота вскипала в ногах, и он едва не споткнулся о корень, восстановив равновесие в последний момент. На какое-то время Эшвин прибавил скорость, хотя и был вымотан до предела.

Эшвин перешел на шаг и собирался встретить своего преследователя лицом к лицу, когда что-то врезалось в него сбоку. Он закричал, падая, от удара о землю в легких совсем не осталось воздуха. Он остался лежать, пытаясь отдышаться, а сваливший его человек с трудом поднялся на ноги, неловко вертя что-то в руках. Это был не тот бегун, потому что этот мужчина был одет в джинсы и темно-синее пальто.

Свет прорезал темноту, когда незнакомец выхватил тропинку из тьмы лучом мощного фонарика. Эшвин перекатился на колени и глотнул холодного воздуха.

Незнакомец в пальто проверил, нет ли кого в противоположной стороне, но бегун исчез.

— От чего ты убегал? — спросил мужчина с ирландским акцентом.

Эшвин поднял руку, защищая глаза от света.

— Там... был... человек. Другой... бегун.

Луч ушел от его лица и снова прощупал темноту. Эшвин сел на корточки. Ноги его тряслись, а сердце билось как у зайца. Он встал, и боль вонзилась в его лодыжку.

— Как он выглядел? —

спросил ирландец.

— Я не знаю. Я не видел его лица. Может, выключите фонарик?

— Ну, сейчас тут никого нет. Иди домой. — Ирландец ушел во тьму едва ли не на полуслове.

— Постойте! Я подвернул ногу.

Ирландец повернулся и посмотрел на него. Машина, свернувшая на Виппс-кросс-роуд, осветила его лицо.

— Погодите, — сказал Эшвин. — Я вас знаю!

У ирландца были русые волосы, нос крючком и тонкие губы.

— Ах, знаешь?

— На днях вы были в Сохо.

— Правда? Это что, преступление?

— Кто вы?

— Звать меня Поррик, и я знаю много мест получше, чтобы поболтать. — Он закинул руку Эшвина себе за плечо, чтобы тот мог опереться на него, а не на поврежденную ногу. — Пошли. Отведем тебя к машине.

— Стоп. Откуда вы знаете, где моя машина?

Поррик смерил его взглядом, перед тем как ответить.

— Ты приезжаешь сюда каждый вторник и четверг, вне зависимости от погоды, чтобы пробежать вокруг этого клятого пруда. Не понимаю я, почему бы тебе не побегать по тихим улочкам возле своего дома.

— Мне нравится в парке... подождите. Вы следили за мной.

— Эврика, Эйнштейн. Теперь мы наконец уйдем отсюда?

— Почему? Что вы здесь делаете?

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос. — Поррик глянул в сторону пруда, и ухмылка сползла с его лица.

Эшвин нахмурился:

— Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

— Только когда знаю, что спрашивающий не готов принять ответ.

— Что бы это значило?

— Это значит, что некоторые сведения могут быть опасны, — ответил Поррик. — А теперь заткнись и побереги силы.

Превозмогая боль и едва передвигая ноги, они дошли до машины Эшвина, но теперь хотя бы дождь лил не так сильно.

— Вести сможешь? — спросил Поррик.

— Не думаю, — сказал Эшвин нехотя. — Мне слишком больно давить на педаль: не выжать тормоз.

— Ладно. Давай мне эти чертовы ключи.

Эшвин замялся. Поррик уже признался, что следил за Эшвином, и отказался ответить на все значимые вопросы. По мнению Эшвина, это называлось не иначе как преследованием. Но если бы ирландец хотел добить Эшвина, у него было предостаточно возможностей. Эшвин отдал ключи и с гримасой боли рухнул на пассажирское сиденье.

Поррик вел машину молча, только кивая в ответ на указываемые Эшвином направления поворотов. Он явно знал, куда едет. Отсюда следовало еще множество вопросов, но ирландец ясно дал понять, что не настроен общаться. Еще несколько минут в молчании — и он свернул на Граттон-стрит и припарковался у дома. Поррик выключил двигатель и открыл водительскую дверь.

— Кто-то был там, — тихо произнес Эшвин. — Я его видел. Может, да, а может, нет. Граница между реальностью и возможностью гораздо призрачнее, чем тебе кажется, — сказал Поррик.