Код Марвел: Сын Криптона
Шрифт:
— Ого, это же тот учёный, который изобрёл технологию «Пим-частиц», — пробормотал я себе под нос, припоминая рассказы об уникальных разработках, позволяющих изменять размер объектов. — Надо будет обсудить это с отцом.
— Брюс, твой заказ! — послышался голос мистера Делмара, отвлекая меня от мыслей о Хэнке Пиме.
Я аккуратно сложил газету, поблагодарив про себя того, кто оставил её на столике, и подошёл к прилавку. Оплатив заказ и перекинув пакет с горячими тако в руку, я вышел на улицу. Прохладный ночной воздух Нью-Йорка приятно обдувал кожу, а где-то вдали раздавались приглушённые городские звуки — шум машин, редкий звон велосипедных звонков, обрывки чужих разговоров.
Нырнув в соседний переулок, я остановился, чтобы проверить, не остался ли поблизости кто-то, кто мог бы заметить
— Помогите!
Глава 4
«Помогите…» — этот испуганный женский голос, который вдруг пронзил мои уши, оказался подобен раскалённой спице, вонзившейся прямо в мозг. Я почувствовал, будто меня одновременно ударили молнией и окунули в ледяную воду. В ту же секунду мои ноги подкосились, и я упал на колени, сжав голову руками. Боль была настолько интенсивной, что я не сразу понял, что происходит. Я раскачивался вперёд и назад, словно пытаясь стряхнуть с себя эту мучительную вспышку. «Что со мной? Откуда такая адская боль?» — мысли лихорадочно метались, пока мир вокруг стал будто размываться.
Впрочем, с каждым ударом сердца боль понемногу стихала, а вместе с ней и ужасающее эхо этого крика: я больше не слышал отчаянного «Помогите!» — лишь звенящую тишину в ушах и хриплое дыхание, вырывающееся из моей груди. Слух постепенно возвращался в норму. Когда я наконец смог осознать происходящее, догадки сами собой сложились в цельную картину: скорее всего, только что пробудилась ещё одна моя способность — суперслух. Надеюсь, в следующий раз меня не будет так выворачивать.
Я медленно поднялся на ноги и оглядел тёмный переулок. Тихо. И всё же где-то кто-то звал на помощь — это было слишком явственно. «Как бы то ни было, нужно найти того, кто кричал», — решил я. Вряд ли кто-то звал «спасите» просто ради шутки. Скорее всего, напали на бедняжку. Не теряя больше времени, я сорвался с места.
Мелькания стен, взлетающий мусор, едва различимые вспышки света от уличных фонарей — я мчался, то и дело меняя направление, прочёсывая переулок за переулком, словно невидимый сгусток ветра. Мне даже казалось, что я слышу, как уличные кошки шарахаются в сторону от возникшего ниоткуда смерча. Если бы кто-нибудь смотрел на город с высоты птичьего полёта, то, наверное, увидел бы лишь еле заметные линии, словно молнии, разрезающие тёмные проулки Нью-Йорка.
В душе билось напряжённое ожидание: «Где же она? Голос явно женский. Может, даже девчачий…» И тут я резко притормозил в одном из особенно тёмных дворов, где фонарь бессильно мигал, словно мотылёк, бьющийся о стекло. Прислонившись к холодной кирпичной стене, стояла девушка лет шестнадцати, её плечи дрожали, а взгляд был обращён на троих бандитов, окруживших её с откровенно недобрыми намерениями. Ещё один стоял чуть поодаль, явно «на шухере»: он курил и то и дело бросал взгляды в сторону улицы. Все четверо были одеты в одинаковые кожаные куртки с нашивками, напоминающими байкерские символы. «Кажется, цель найдена», — пронеслось у меня в голове.
Я не стал медлить. В долю секунды натянул капюшон ветровки, чтобы прикрыть часть лица, и рывком переместился к парню, что стоял на страже. Стремясь не переборщить с силой, я аккуратно шлёпнул его по затылку раскрытой ладонью. В голове мелькнуло: «Лишь бы у него не разлетелась черепушка, как у переспевшего арбуза». Парень не успел даже обернуться, как его колени подкосились, и он бессознательно рухнул на землю. Я тут же «вернулся» в нормальную скорость восприятия, чтобы не было ощущения, что вокруг меня одни статуи.
Шум падения, разумеется, не остался незамеченным. Трое других бандитов резко обернулись. Один из них — темнокожий парень с длинным шрамом на скуле — потрясал ножом в мою сторону:
— Эй, ты кто такой? Что с Эдди сделал? Ты проблем захотел? — в его голосе звучала злость, вперемешку с искренним непониманием, как я сюда попал так незаметно.
Девушка, увидев, что их внимание переключилось на меня, воспользовалась моментом. Она мгновенно дернулась
Вернулся в нормальную скорость и улыбнулся про себя: «Молодец, девчонка! Хороший удар». Темнокожий тут же подбежал к своему корчащемуся товарищу:
— Андре, ты как? — и, осознав, что тот еле дышит от боли, рявкнул, обращаясь уже ко мне и девушке: — Ах, вы… да я ж вас сейчас порежу! Сначала хотели просто ограбить, ну и руки распустить немного. А теперь… Тебе, рыжая, конец, да и тебе, герой в капюшоне, тоже не поздоровится!
«Ну, кажется, пора заканчивать этот клоунский спектакль», — решил я. Без особого ускорения, но всё же двигаясь куда быстрее, чем можно ожидать от обычного человека, я рванул вперёд и сходу заехал правым крюком в челюсть ближайшему громиле. Тот даже не успел поднять руки, как отключился. Развернувшись, я увидел, что темнокожий снова направил на меня нож, сжав его в руке. Не найдя ничего лучше под рукой, я схватил крышку от мусорного бака и метнул в него. Металл с громким лязгом в печатался ему в грудь, и он упал навзничь, выронив оружие. Глаза его на миг затуманились, однако он, собравшись с силами, пополз к ножу.
— Ну уж нет, приятель, не сегодня, — пробормотал я, оказавшись рядом в один прыжок. Как только его пальцы коснулись рукояти, я прижал его руку ногой, и с неприятным хрустом сломал ему запястье. Он открыл рот в беззвучном крике, но не успел ни пискнуть, ни вздохнуть, прежде чем получил увесистый удар носком в голову, от которого мгновенно потерял сознание.
— Гол! — вырвалось у меня, и я поймал себя на дурашливом порыве вскинуть руки в воздух, словно я действительно забил решающий мяч. Затем, невольно понизив голос, добавил: — Надеюсь, не отправил его к праотцам.
Я обернулся и увидел, как девушка смотрит на меня большими изумлёнными глазами. Несмотря на страх, она выглядела невероятно милой — мне даже стало как-то не по себе, что я вот так запросто вломился в её жизнь. Ей, кажется, было лет шестнадцать. Рыжие волосы рассыпались по плечам волнами, словно языки пламени, и были перехвачены фиолетовой повязкой. На лице светились веснушки, оттеняя острый подбородок и ярко-зелёные глаза, над которыми чуть поблёскивали бирюзовые тени. Губы, накрашенные розовым блеском, мерцали в полутьме, а на щеке виднелась какая-то размазанная чернильная пометка, словно след от шариковой ручки, будто она только что убежала с урока. А на укороченном кожаном пиджаке поблёскивали всевозможные значки: от «Depeche Mode» до «MIT» и «Я ? NY». Клетчатая юбка-миди, подпоясанная широким ремнём, в паре с высокими белыми гетрами и раскрашенными кедами Reebok придавала ей образ дерзкой городской бунтарки.
— Э-э-э… — начал было я, потом быстро опомнился и выудил из пакета свою покупку. — Хочешь суперострое тако? Уверен, ты такого ещё не пробовала. — Я дружелюбно протянул ей один свёрнутый в фольгу экземпляр, пряча за спиной волнение. Ведь, по сути, мы стояли среди поверженных бандитов, а я предлагал ей… перекус. Ситуация казалась почти абсурдной.
Девушка переводила взгляд с моего лица (вернее, с нижней его части, так как капюшон слегка прикрывал глаза) на протянутый сверток. И вдруг она разразилась смехом — громким, может быть, чуть истеричным, но абсолютно искренним. Я тоже не сдержался и рассмеялся вместе с ней, потому что действительно смотрелось это со стороны очень комично: два подростка, четыре вырубленных громилы под ногами, а мы вдвоём стоим и обсуждаем еду.