Код Майя: 2012
Шрифт:
— Конечно. Не просто глупая, идиотская, бессмысленная, — она перекатилась так, что ее рука не давала ему отвернуться, — разбивающая сердце гордость. Но такая, чтобы я не могла добраться до тебя сквозь возведенную тобой стену.
— Ты почти сумела.
Он был совсем рядом, на расстоянии поцелуя, но она не осмелилась.
Его глаза были вратами, через которые она могла бы пройти, но этот момент еще не настал.
— При помощи камня? Мне так жаль, Кит. Я все ужасно испортила.
— Вовсе нет. Ты просто…
— Я просто не думала. В моих руках оказался
— Но ты знала, что нужно делать? Ты можешь меня вылечить?
— Мне так показалось. — Она коснулась губами его щеки. — Мне очень жаль. Все должно было быть иначе.
— Но произошло именно так.
Он немного помолчал. Лучи солнца сделали янтарный цвет еще более насыщенным. С ним мешался яркий свет высоко стоящей луны.
— Я пытался представить себе, что должно произойти, чтобы наступил конец света, и как жуткий кусок голубого кристалла может что-то изменить. У меня ничего не получалось, пока я не вспомнил осу, которая так и не утонула. И тогда мне все показалось возможным, даже вспышки на Солнце, глобальное таяние ледников и драконы, восстающие для борьбы с первичным злом. Если только сам дракон не есть то самое зло, а мы выпускаем его на свободу, что будет ужасной ошибкой. — Он целомудренно поцеловал Стеллу в губы. — Солнце уже почти зашло. Может быть, нам следует взглянуть на лошадь, пока она еще видна?
— Хорошо. — Стелла откатилась, давая возможность Киту сесть. Потом перевела взгляд. — Мой бог…
Это была всего лишь лошадь, белая лошадь, высеченная летящими линиями на зеленом склоне холма так, что обнажился белый мел. Лишь волей случая смешались солнечный и лунный свет, так что белое запылало жидким огнем. И всего лишь канюк спикировал вниз, чтобы поднять добычу, упавшую на лошадь, но он посмотрел прямо в глаза Стелле, прежде чем поднялся к высокому куполу неба.
И совсем не случайно лошадь на склоне холма, полная дикой живой грации, была похожа на дракона с медальона Седрика Оуэна. Ей не хватало лишь крыльев.
— Кит, ты видишь?..
Он поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Не говори. День и ночь оказались в равновесии, и никто не сумеет отнять это у нас. Мир безупречен. Пожалуйста, ничего не говори.
В течение долгих тридцати секунд Стелла молчала, но внутри у нее бушевал океан.
— Кит, повтори, — наконец прервала она молчание.
Он улыбнулся и сделал вид, что разочарован.
— Мир безупречен. Пожалуйста, не…
— Нет, до этого. Относительно равновесия.
Он нахмурился, его взволновал тон Стеллы.
— Я не помню.
— «День и ночь оказались в равновесии». Равновесие. На медальоне вовсе не знак Весов. Это и есть весы. И в окне Бидза они вовсе не взвешивают луну и солнце. Мы все ошиблись. — Она одной рукой начала вытаскивать из-под рубашки медальон, а другой достала сотовый телефон. — Почему мы не понимали этого раньше? Мередит был прав. Оуэн действительно оставил нам подсказки в разных местах.
— Стелла,
— Подожди.
Она взмахнула рукой, набирая телефон Урсулы, которая взяла трубку после первого гудка.
— Урсула, это летнее солнцестояние! Оно будет послезавтра!
Она говорила быстро, слова цеплялись одно за другое. Кит жестом показал, чтобы она успокоилась и говорила медленнее.
Стелла вздохнула и начала снова, делая паузы между словами:
— Весы на витраже в Бидзе и знак Весов, начертанный на обратной стороне медальона, показывают одно и то же. Они взвешивают день и ночь, а не солнце и луну. В самый длинный день свет максимально превосходит тьму. Как это соотносится с собаками и летучими мышами?
— Подожди, я проверю.
Прошло несколько напряженных секунд, Стелла слышала, как стучат клавиши, гудит компьютер, Урсула что-то крикнула Мередиту, а потом наступила пауза.
Наконец Урсула охрипшим голосом проговорила:
— Девятый Ок, восемнадцатый Соц — это двадцать первое июня две тысячи седьмого года. Иными словами, послезавтра. Я не понимаю, почему мы не разгадали это раньше.
— Не важно, теперь дата у нас есть. И время. На витраже дракон встает на рассвете того дня, когда половинка луны находится в созвездии Девы. Таким образом, у нас есть тридцать шесть часов и около двадцати минут. Остается лишь найти место.
— И это не Белая лошадь?
— Череп так не думает.
— Тогда мы застряли, поскольку в рукописи ничего нет, а мы перевели все, что ты успела расшифровать. — В первый раз Стелла уловила панические нотки в голосе Урсулы. — Мередит уехал в город, в Бодлианскую библиотеку, [22] чтобы проверить некоторые символы, но я не питаю особых надежд. Оуэн не знал места до того, как отправился в Новый Свет, он сам это написал в своих дневниках.
— Значит, он нашел его до своей смерти. У нас осталось еще четыре тетради. Я вернусь домой и закончу расшифровку. Мы обязательно найдем ответ.
22
Библиотека Оксфордского университета; вторая по значению в Великобритании после Британской библиотеки. Основана в 1598 г.; названа по имени основателя Т. Бодли.
Было десять часов вечера за день до солнцестояния, и Стелле оставалось расшифровать еще одну страницу.
Она была одна в кабинете; Кит ушел спать, Урсула продолжала работать в своей спальне; если они находились рядом, то мешали друг другу.
Снаружи уже было темно. Взошла луна в первой четверти. Половина лунного диска виднелась над дальней линией горизонта, ярко выделяясь в слабом сиянии звезд.
Последняя страница подрагивала на экране.
«12 марта 1589 года, от Фрэнсиса Уокера, который прежде был другим человеком, моя благодарность за все, что вы сделали…»