Код Майя: 2012

Скотт Аманда

— Жаль, но урок он получил, — послышался голос Мейплторпа. Из темноты появилась его массивная фигура, за спиной развевался плащ. — И зачем нам весь этот фейерверк? Неужели мы не доберемся до дома Тайта в свете звезд?

Трое головорезов быстро затушили факелы. Человек, которого они принимали за Мейплторпа, подошел к ближайшему из них — тот успел заметить, что его противник сражается левой рукой, но клинок уже пробил его кожаный жилет и грудину и вошел в сердце.

Он упал на спину, захлебываясь кровью. Из двух его товарищей только один успел с проклятием прыгнуть вперед.

Барнабас

Тайт, проявив неожиданное мужество, ударил другого ножом в спину и сделал ему подсечку, так что тот упал лицом в снег.

В результате на ногах остался только третий из мастифов Мейплторпа.

Его совершенно не тревожило, что он оказался в окружении врагов. Сообразив, что главная опасность исходит от де Агилара, он двинулся в его сторону. Тяжело дыша, он сделал обманное движение невооруженной рукой и тут же нанес сильнейший удар дубинкой.

Дубинка ударила по мечу — и клинок сломался. После мгновенного замешательства де Агилар нырнул в сторону, перекатился по земле и вскочил на ноги, одновременно одной своей рукой срывая с плеч плащ и сворачивая его для защиты. Он легко двигался по снегу, ловко уворачиваясь от тяжелых ударов дубинки. После полудюжины неудачных попыток достать де Агилара его противник выругался и вытащил кинжал, сверкнувший серебром в звездном свете.

Теперь его атак стало труднее избегать. Несмотря на большой вес, он двигался проворно. Да и освещение ему помогало. Звездный свет был совсем тусклым, но привычным для того, кто дружит с ночью. К тому же он гораздо чаще дрался на снегу. И у него были кинжал и дубинка, а однорукий де Агилар лишился своего оружия, у него остался лишь свернутый плащ.

События развивались стремительно. Головорез сделал три быстрых шага и вонзил кинжал в бедро де Агилара, одновременно ударив его по голове дубинкой. Оуэн видел, как испанец распростерся на снегу.

Человек с дубинкой шагнул вперед, чтобы его прикончить.

— Нет!

Много лет назад Седрик Оуэн обещал Фернандесу де Агилару, что никогда не будет обнажать свой меч в гневе. Когда иезуиты устроили резню в Заме, которая привела к гибели Наджакмал, в Реймсе, в Слюисе, в порту Харвича, где их едва не захватили агенты Уолсингема, он пользовался ножом, или дубинкой, или — в Заме — голландским мушкетом, предоставляя испанцу использовать свою поразительную быстроту владения клинком. Он столько раз видел, как его друг наносит удары из темноты, нападая на превосходящие силы врага и оставаясь невредимым, что начал верить в неуязвимость друга.

И все же однажды ночью в Севилье он использовал свой клинок для защиты де Агилара. Сейчас у него не было меча, а от ножа было мало толку, но у его ног валялась дубинка убитого головореза. Он поднял ее и побежал по снегу, предоставив тяжелому дереву сделать всю работу.

Нет, он не опоздал. Так думал Оуэн, оценивая расстояние до врага; он не опоздал, и однажды ему уже удалось использовать оружие для спасения де Агилара.

Он думал об этом, когда человек с дубинкой нанес удар. Первый раз противник попал ему по ребрам, и Оуэн почувствовал, как несколько из них сломались. Пока он пытался оценить серьезность повреждений, второй удар пришелся

ему по голове, такой сильный, что Оуэн упал.

Падение длилось очень долго, и Седрик Оуэн еще успел услышать, как Барнабас Тайт выкрикнул его имя, и вообразил, что видит, как его старый наставник, припадая на одну ногу, устремляется к нему и вонзает кинжал в спину его врага — точнее, убийцы, поскольку Оуэн уже не сомневался, что умирает.

И прежде чем снег принял его в свои объятия, он успел подумать, что скоро встретит Наджакмал и она узнает, что он потерпел поражение.

ГЛАВА 26

Оксфордшир, Великобритания

Июнь 2007 года

В маленькой палате блока интенсивной терапии больницы Рэдклифа в Оксфорде врач-консультант в белом халате беседовал со старшей медсестрой, не обращая внимания на Стеллу и Кита, сидевших возле постели.

От них пахло дымом, болью и страхом, но они не нуждались в медицинской помощи. А вот Урсула Уокер, вся забинтованная, лежала без сознания. Ее выразительное лицо под воздействием сильного снотворного потеряло свою обычную энергичность. На фоне бело-серой кожи проступили синие вены, руки и лоб покрывали красные царапины.

Из уголка рта торчала эндотрахиальная трубочка. Все это время шло переливание крови. Рядом стояли капельницы с лекарствами.

Дренаж отсасывал жидкость из легких. Медленно наполнялся мочой прикрепленный к ногам кровати резервуар. На мониторе фиксировались частота и наполнение пульса. А также выводились параметры электрокардиограммы.

Врач подписал указания и ушел. Медсестра задернула полог вокруг кровати.

Оставшаяся вместе с Китом Стелла прижала пальцы к глазам. Череп, после того как он ее предупредил, успокоился. В том месте ее разума, где прежде царил голубой мир, теперь бушевало пламя, пахло дымом и горелой плотью. Когда она открыла глаза, пламя уменьшилось, но не исчезло. Остался запах дыма и сгоревших волос.

— Почему я позволила ей вернуться?

— Ты не могла ее остановить, — сказал Кит.

В его дыхании чувствовался дым. Он говорил с трудом.

— Но я даже не попыталась. Она сказала, что осознает опасность, и я ей поверила. Я хотела ей верить.

— Я также ее не остановил, Стелла. Если уж мы начнем обвинять себя, то следует разделить вину на двоих.

— Ты был практически без сознания. Не думаю…

Неожиданно появилась медсестра, она отдернула полог в сторону и негромко сказала:

— Миссис О'Коннор? Пришел ваш брат.

— Мой брат… Дейви?

Он быстро ее обнял, а потом пожал руку потрясенному Киту.

— Вам не следует упрекать себя. Никто не смог бы остановить маму, если она приняла решение что-то сделать, вы знаете это не хуже меня. — Он кивнул медсестре. — Благодарю вас. Мы можем немного побыть наедине?

Она тут же отступила на шаг.

— Я сообщу вам результаты анализа крови, когда они будут готовы.

Он был в белом халате. И улыбка, адресованная ему, была совсем не такой, какая предназначалась для Стеллы и Кита.