Код Рублева
Шрифт:
Евгений Александрович вздохнул:
– Вы правы. Тяжелое время. Античеловеческое.
Зеленый Картуз обернулся и посмотрел на рыжебородого. Тот незаметно кивнул.
– Тут неподалеку ручей, – сказал рыжебородый. – Надо бы лошадь напоить. Вы как, не шибко торопитесь?
– Нет, – ответил Миронов.
– Тогда свернем ненадолго. Заодно и сами передохнем.
Держа лошадь под уздцы, рыжебородый свернул подводу на едва заметную лесную тропу. Минут пять шли молча.
– Тпру! – сказал
Лошадка остановилась.
– Что случилось? – встревожился Алеша.
– В самом деле, почему встали? – спросил, утирая пот с толстого, усталого лица, Пирогов. Он повертел головой и недовольно добавил: – Я что-то не вижу тут никакого ручья.
– А его тута нема, – сказал мужик в зеленом картузе.
– Как нема? А где же он?
– А нигде.
Щербато усмехнувшись, мужик достал из-под полы обрез и наставил его на Пирогова. Рыжебородый последовал его примеру, и теперь уже два обреза смотрели воронеными дулами на путешественников. Артист потихоньку полез рукой в карман, но рыжебородый приметил это.
– А ну, вынай руку из кармана! И подойди к другим. Живо!
Артист повиновался.
– Господа, – жалобно заговорил Миронов. – Но это же глупо. Нам с вами нечего делить. Я взываю к вашему разуму!
– Тебя забыли спросить. А ну, господа хорошие, выворачивай карманы! – Зеленый Картуз направил обрез на артиста. – Ты первый, шляпа!
Артист вынул из кармана револьвер и положил его на телегу. Рыжебородый присвистнул.
– Таперича отойди! – прикрикнул он.
Артист отошел. Мужик взял револьвер и взвесил его на ладони.
– Добрый «маузер», – одобрительно сказал он. Откинул барабан, посмотрел на медные головки патронов и защелкнул его обратно. – Добрый «маузер», – повторил он. – С полным барабаном. – Мужик ткнул револьвером в сторону Пирогова. – Теперь ты.
Пирогов вынул из кармана амбарный ключ и сморщенную маленькую картофелину и положил все это на телегу.
– Одежу тоже сымай, – приказал мужик.
– Не понял.
– Сымай, говорю, одежу.
Пирогов насупился; нехотя стянул с себя бархатный камзол и положил его на подводу, оставшись в грязной белой рубашке.
– Теперь ты, хлопчик.
Алеша выложил из карманов носовой платок, огрызок яблока, несколько медных монеток.
– Шо? Это все?
– Все, – кивнул Алеша.
– Фуражку клади.
Алеша снял фуражку и положил на дерюгу.
Зеленый Картуз покосился на кучку вещей, лежащих на дерюге, и дернул уголком рта:
– Негусто. Что ж вы такие бедные, господа артисты? А еще говорили, что вам звонкой монетой платят.
Артист и Пирогов посмотрели на Миронова. Евгений Александрович покраснел и дрогнувшей рукой поправил очки.
– Друзья, это я так, к слову… –
– «К слову», – передразнил его мужик. – Надо ж понимать, чего можно говорить, а чего нельзя. Ну что нам теперь с вами делать?
– В самом деле, – хмуро и тихо сказал Миронову Пирогов. – До седых волос дожили, а не знаете, что за свои слова нужно отвечать.
Евгений Александрович потупился. Он выглядел совершенно несчастным.
– Ну ладно, ребята, – забасил Пирогов. – Вы забрали все, что у нас было, – это ваш улов. У нас возражений нет. Теперь мы можем идти?
– Нет, не можете. Стойте здесь, а нам с кумом надо перекинуться парой словечек.
Рыжебородый подошел к Зеленому Картузу и стал тихо с ним переговариваться. Однако, несмотря на предосторожности мужиков, путешественникам было слышно каждое их слово.
– Что будем с ними делать? – спросил рыжебородый.
– Отпускать нельзя, – ответил Зеленый Картуз. – Паны из благородных, офицерам пожалуются.
– Пожалуются, – подтвердил рыжебородый. Он покосился на путешественников и сказал: – Придется здесь оставить.
– Да. Придется, видать.
Рыжебородый повернулся к путешественникам.
– А ну-ка, господа хорошие, встаньте кучней.
– Друзья мои, вы совершаете ошибку! – дрогнувшим голосом воскликнул Евгений Александрович. – Мы вам не враги!
– Да я ж с тобой, пан, и не спорю, – добродушно сказал рыжебородый. – Ты, может, и хороший человек, но время нынче такое.
– Идальго, сделайте что-нибудь, – в отчаянии проговорил Алеша. – Они ведь нас убьют.
– Похоже на то, – ответил артист.
– Эй! – прикрикнул Зеленый Картуз. – А ну, кончай шептать!
Алеша повернулся к Пирогову:
– Пирогов, а вы-то что стоите?
– А что я могу сделать? – развел руками тот. – У них оружие.
– Свечку-то хоть за нас в церкви поставите? – громко спросил у мужиков артист.
– Будьте уверены, – с ухмылкой ответил ему Зеленый Картуз. – За упокой, как и полагается. Ну прощевайте, господа.
Мужик вскинул обрез. В тот же миг что-то просвистело, и мужик хрипло выдохнул: «Кхах!».
Артист одним прыжком перемахнул через подводу и оказался за спиной у рыжебородого. В его руке блеснул нож. Рыжебородый дернулся, выронил обрез и схватился руками за горло. Между его судорожно сжатыми пальцами показалась кровь. Артист оттолкнул мужика от себя, и тот упал ничком в траву.
Зеленый Картуз по-прежнему стоял возле телеги, опустив ружье, и изумленно таращился на белую рукоять ножа, торчащую у него из груди. Вокруг рукояти ножа расползалось темное пятно.
– Это что же… – тихо проговорил Зеленый Картуз и поднял взгляд на артиста: – Ты что же… меня убил?