Код Рублева
Шрифт:
И Евгений Александрович снова пошел. Он шел не останавливаясь, шел долго и упорно. Блуждание по ночному лесу совершенно измотало его. Нога опять распухла и каждый раз, когда он ступал на нее, протестовала острой болью. Лицо бывшего учителя было расцарапано ветками. Очки все время сползали по мокрой от пота переносице на самый кончик носа и норовили упасть.
Страх придавал Евгению Александровичу силы, однако в конце концов Миронов почувствовал, что не может больше идти. Он решил сесть на траву и подождать рассвета. Благо до него оставалось
«Главное – не отчаиваться, – убеждал себя, привалившись спиной к дереву и хрипло дыша, Евгений Александрович. – Когда рассветет, ориентироваться станет проще. Куда-нибудь да выйду. Человек всегда куда-нибудь выходит».
Он снял очки, протер их полой пиджака и снова водрузил на нос. И тут сердце Евгения Александровича радостно подпрыгнуло. Вдалеке он увидел слабый отблеск огня. Отблеск исчез, но Миронов напряженно вглядывался во тьму, и вскоре опять его увидел. Сомнений быть не могло – примерно в полуверсте от Евгения Александровича кто-то жег костер. Наверняка это были его друзья. Слава богу, они не потушили костер на ночь. А ведь артист собирался. Да нет, они, конечно же, специально этого не сделали. Они давно хватились Евгения Александровича и теперь ищут его. Волнуются. Алеша, наверное, места себе не находит. Да и артист тоже. Он хоть и разыгрывает из себя жестокого и сурового воина, на самом деле человек добрый и отзывчивый.
Евгений Александрович поднялся на ноги и, опираясь на палку, заковылял на огонь. Пройдя немного, он вдруг подумал, что друзья наверняка ищут его, обыскивают каждый куст. Нужно им покричать. Непременно покричать. Теперь-то уже стыдиться нечего.
Евгений Александрович набрал полную грудь воздуха и крикнул:
– Алеша! Я здесь! Это вы?!
– Да-а, – пронеслось по черной листве деревьев, словно это сам ветер выдохнул. – Идите к на-ам! Сюда-а!
Звали явно с той стороны, где был костер.
– Я иду! – крикнул Евгений Александрович и радостно заковылял к костру, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки. – Иду!
Языки пламени были отчетливо видны в предрассветной синей мгле. Вдруг костер вспыхнул ярко-ярко, словно в него специально подбросили сухих веток. «Друзья облегчают мне задачу, – понял Евгений Александрович. – Сомнений нет. Какие молодцы!»
Теперь уже не страх и отчаяние, а радость и предвкушение встречи с друзьями прибавили Евгению Александровичу сил. Наконец он раздвинул ветви деревьев и вывалился из темноты леса на широкую, освещенную светом костра поляну. От костра к нему двинулись люди, подхватили его под руки и, спотыкающегося, почти потерявшего от усталости сознание, подвели к костру.
– Господа… – бормотал, улыбаясь, словно пьяный, Евгений Александрович. Слезы застили ему глаза. – Как я рад… Алеша, идальго…
Его усадили на какое-то бревно. Туман перед глазами слегка рассеялся. Евгений Александрович посмотрел на друзей и вдруг оцепенел.
– Э-э… – нечленораздельно проговорил он, с изумлением оглядывая незнакомые лица.
– Не бойтесь, вы среди
В губы Евгению Александровичу ткнулось железное горлышко фляги, в рот что-то потекло, горячая волна обожгла язык и горло. Миронов закашлялся и слабой рукой отстранил от себя фляжку.
– Не надо… больше… – пробормотал он, откашлявшись.
– Вам лучше? – осведомился незнакомец.
Миронов кивнул:
– Да.
– Кто вы? Куда направляетесь?
– Я… заблудился.
– Отбились от своих?
– Да, – снова кивнул Евгений Александрович. – То есть… нет. Не отбился. Я был один. Пошел по грибы и потерялся.
– Как вас зовут? – поинтересовался незнакомец.
– Евгений Александрович Миронов… Я бывший сельский учитель.
– А что, Евгений Александрович, нынче так принято у бывших учителей – ночью в лесу грибы искать?
– Я не собирался искать их ночью, – промямлил Евгений Александрович. – Когда я вышел, был день. Но потом так внезапно стемнело… Я думаю, это просто счастье, что я на вас наткнулся.
– Конечно, счастье, – подтвердил незнакомец. – И для вас, и для нас. Меня зовут комиссар Глазнек. Не видели ли вы кого в лесу, Евгений Александрович?
Только теперь Миронов признал в незнакомце таинственного всадника, который напустил такого страху на Алешу. Бледное, костистое лицо комиссара покрывали резкие морщины. Глаза, утонувшие в глубоких впадинах, смотрели пристально и неподвижно.
– В ле… в лесу? – снова промямлил Евгений Александрович. – А кого я там мог увидеть? Там, кроме деревьев, ничего нет.
Комиссар Глазнек усмехнулся.
– А мне вот доподлинно известно, что в лес вы свернули не один, – сказал он. – С вами были еще трое. Могу я узнать, куда они подевались?
Евгений Александрович почувствовал такой ужас, что у него похолодели ладони, однако сделал над собой усилие и сказал почти спокойным голосом:
– Не понимаю, о чем вы говорите, господин комиссар. Я был один.
– Один, значит? Забавно. – Комиссар посмотрел на черный неприступный ряд деревьев, затем снова повернулся к Миронову и, усмехаясь, изрек: – Человек приходит в мир одиноким и уходит одиноким. Скажите, Евгений Александрович, вы смерти боитесь?
– Кто же ее не боится, – ответил, слегка заикаясь, бывший учитель.
– Что страшного вы в ней находите?
– Что и все – неизвестность.
Комиссар кивнул:
– Да, на этот счет ни у кого из смертных не может быть уверенности. А вы хотели бы знать, что находится по ту сторону?
– По ту сторону чего? – не понял Евгений Александрович.
– По ту сторону смерти, разумеется.
– Э-э… Конечно… Как всякий человек…
– Я вам предоставлю такую возможность, – без всякого юмора сказал комиссар.
– Я вас не пони…
– Сейчас поймете.