Код Шекспира
Шрифт:
— Любопытно. Может быть, они чего-то боятся?
— Разумеется. Например, потерять работу.
— Быть может, вы сумеете пригласить кого-нибудь другого? Скажем, студента выпускного курса, который еще не закоснел в своих взглядах?
— Я постараюсь, но помните, что студенты зависят от своих профессоров, если они рассчитывают получить степень, в этом и кроется причина устойчивости мифа Шекспира.
— Возможно, пришло время слегка потрясти основы.
Сунир сухо рассмеялся.
— Ну, я попытаюсь что-нибудь сделать. Но вы должны понимать, что я здесь человек посторонний.
— В
— Давайте лучше в пять. В баре отеля «Сент-Фрэнсис»?
— Договорились. — Джейк сделал запись в блокноте о месте и времени встречи и вернул Мелиссе телефон.
Она погрузилась в размышления, так и не прикоснувшись к еде.
— Ты думаешь, это маскировка?
— Марло? Или Льюис?
Она заморгала.
— Оба. Но сейчас я думала о Марло. — Мелисса принялась рассеянно накручивать на палец белокурый локон. — А вдруг Кит действительно произносил фразы о Моисее, упомянутые в письме Бейнса? Это можно было бы считать проявлением юношеского упрямства, недовольства агрессивной религиозностью мира. Упражнениями в риторике. Эти «цитаты», если Бейнс не лгал, могли быть изъяты из его бесед у Уолтера Рэли [63] со скептиками эпохи Возрождения из его «Школы ночи». Тебе ведь о них известно?
63
Уолтер Рэли (1552–1618) — английский придворный, государственный деятель, авантюрист и поэт.
— Нет. Бейнс что-то писал о людях Рэли, но я не понял. Кто они такие?
— Это были тайные встречи интеллектуалов не только Англии, но и всей Европы. Так он познакомился с Бруно. Не сомневаюсь, что на них обсуждались самые дикие идеи.
Джейк кивнул.
— Вроде помещения для судебных процессов, — сказал он, набив рот фальшивым салатом из тунца.
— Или клуба для дебатов.
— Я так полагаю, что Шекспир не был одним из них?
Она скорчила гримасу.
— Конечно нет.
— В любом случае, Бейнс каким-то образом проник в их среду.
Глаза Мелиссы широко раскрылись.
— О дьявол! — воскликнула она.
— Что? Что такое?
В их сторону начали оборачиваться. Джейку стало не по себе, ему совсем не хотелось привлекать внимание.
— Тамплиеры. — Мелисса совершенно потеряла самообладание. — Обвинения Бейнса показались мне знакомыми. И теперь я вспомнила почему. Аналогичные обвинения были предъявлены Папой Климентом рыцарям-тамплиерам, когда их приговорили к смерти в тысяча триста седьмом году.
Джейк посмотрел на Мелиссу, а потом перевел взгляд на свои часы.
— Давай не будем сейчас развивать эту мысль, — попросил он. — В противном случае мы рискуем отклониться от заданного курса. Нам нужно завершить работу в библиотеке. Заканчивай свой завтрак.
Прежде чем вернуться в библиотеку, Джейк позвонил Глории Пекхэм. Ему хотелось выяснить у нее, не упоминал ли Льюис тамплиеров. Он услышал голос оператора. «Номер, по которому вы звоните, более не обслуживается», — сообщили ему.
— Бесполезно, — пробормотал Джейк, отключаясь.
— Что случилось?
— Ассистентка Льюиса. Ее телефон отключен.
— В
— В офисе.
— Наверное, офис закрыт. Очевидно, после смерти Льюиса она лишилась работы.
— Разумная мысль. — Джейк нашел в своем блокноте номер ее домашнего телефона и набрал его. Насчитав десять гудков, он повесил трубку, покачал головой и сказал Мелиссе: — Не отвечает.
— Возвращаемся в библиотеку? — спросила она. Ей хотелось поскорее оказаться среди книжных полок.
Они направились к выходу и прошли мимо автомобиля с затененными стеклами. Сидевший за рулем Наблюдатель записал время и сделал телефонный звонок.
Глава 24
Не мели языком…
Глория Пекхэм, на неопределенное время оказавшаяся в отпуске, смотрела на вновь зазвонивший телефон и зажимала уши руками до тех пор, пока он не смолк. Звонки мучили ее постоянно и вскоре превратились в злейших врагов — она боялась поднимать трубку. На самом деле, если бы у нее осталось хоть немного мужества, она бы вырвала провода. Однако телефон, подобно огромному пауку, продолжал сидеть на стене, черное существо, полное зла, и Глория не осмеливалась подойти к нему. Она слишком боялась.
Ее страх стал почти осязаемым. Она стояла в стороне, когда полиция сначала отнимала у нее рабочее место, потом всю жизнь. А теперь это. Глория решила, что должна отсюда уехать. Она упаковала вещи в сумку, расплатилась по счетам, сняла все деньги со своего счета в банке.
«Поживу какое-то время на Майорке, пока все не уляжется», — подумала она.
У нее была кузина, которая давно туда переехала и много лет уговаривала Глорию ее навестить. На Майорке она наверняка будет в безопасности!
Она в последний раз проверила квартиру, чтобы убедиться, что все в порядке. У нее хватало здравого смысла понимать, что она может и не вернуться. Но все-таки здесь был ее дом. И куда еще она могла бы возвратиться? Она напоследок полила цветы, убедилась, что свет и отопление повсюду выключены.
Пришло время уходить. Она вздохнула, надела пальто, в последний раз окинула взглядом дом, которой служил ей раем в течение последних шести лет, взяла сумку, отодвинула засов и открыла дверь.
Кто-то стоял за дверью. Кто-то, кого она не хотела видеть.
Кто-то с пистолетом в руке.
— Вернись назад, — сказал он. — И не кричи, иначе я выстрелю.
Сунир ждал Флемингов в вестибюле отеля «Сент-Фрэнсис», куда они вошли через пару минут после того, как часы пробили пять. Он настоял на том, чтобы купить всем выпивку. Мелисса заказала австралийский «Шираз», а Джейк удовлетворился пивом: на сей раз он выбрал «Хук Нортон Хеймейкер».
Джейк рассказал Суниру все, что им удалось узнать о следствии и обвинениях, а также о догадках Мелиссы, связанных с Джоном Пенри и рыцарями-тамплиерами. Тут только Джейк заметил, что щегольски одетый азиат смотрит на его дочь совсем другими глазами, и это ему совсем не понравилось.