Кодекс целителя
Шрифт:
– Летта Мэйлин, а я вас ищу, – окликнул меня Дирин. – Прошу вас, залезайте, мы отправляемся.
Мама учила справляться с гневом. Нужно глубоко дышать – десять секунд вдох, десять выдох. Растворить свою ярость в размеренном дыхании. Воспитанные девушки не показывают злости, они всегда рассудительны, благожелательны и вежливы. Киреек называют бесстрастными, каменными, бездушными. Чушь. Внутри мы обычные женщины, так же страдаем и плачем. Но вековые традиции обязывают нас прятать свои чувства. Спокойствие, гордость и достоинство – то, что должно отражаться на моём лице при любых обстоятельствах.
– Спасибо, Дирин.
Я не стала дожидаться Ирвина, забралась в везиль, села на диван возле окна. Тэйт сидел
– Мэй, вы уже здесь? Дирин, трогай!
Он устроился рядом со мной, подбадривающе улыбнулся. Ход везиля оказался мягким и плавным, мимо медленно поплыли однообразные белые кирпичные и серые каменные дома за окном. Залитая солнцем центральная площадь, часы на доме Собраний, новенькое здание почты, маленький сквер перед домом лекаря, перекрёсток с улицей, на которой находился дом Ардена.
Прощай, Орлис.
– Не «eссинор», а «ессиноор», Ирвин, – поправила я. – Иначе вы очень обидите собеседника, назвав его не самым умным человеком.
Ирвин устало откинулся на спинку дивана.
– Надеюсь, этого не произойдёт. Скандал на переговорах мне совсем не нужен.
– А он обязательно случится, если ты начнёшь обзывать всех дураками, – ехидно вставил Тэйт.
Первую половину пути целитель делал вид, что читает книгу – толстенный справочник с какими-то непонятными схемами и таблицами, только страницы он почему-то забывал переворачивать. Затем Тэйт демонстративно уставился в окно, хотя смотреть там было не на что: столбы линии связи, бесконечные бурые луга и далёкие, тающие в сизой дымке холмы. Ближе к Кагару потянулись густые заросли кустарников, но рядом с дорогой их предусмотрительно выжигали: приграничье есть приграничье, засады никому не нужны. Когда Тэйту надоело разглядывать однообразный пейзаж, он соизволил обратить внимание на нас с Ирвином, беседующих на нейсском языке. Ирвин рассказывал о жизни в предгорьях, я внимательно слушала, и всё было замечательно, пока целитель не начал встревать со своими едкими замечаниями. Через час я поняла, отчего уравновешенный Ирвин ссорился с Тэйтом из-за уроков языка. Спустя следующий час поймала себя на неодолимом желании вскочить, обхватить руками длинную изящную шею целителя и душить до тех пор, пока тот не задохнётся или хотя бы не заткнётся. Похожие чувства испытывал и Ирвин, он начал всё чаще ошибаться и ставить неверные ударения.
– Может, ты приляжешь и отдохнёшь? – сердито предложил он Тэйту. – До Кагара ещё три часа, сам жаловался, что вымотался в Орлисе и толком не выспался.
– Я бодр и полон сил, – ухмыльнулся целитель. – Тебе прекрасно известно, что резерв у меня полностью восстанавливается за пять часов, а мы ползём по этим колдобинам целых шесть.
Он произнёс это на отличном нейсском, я даже уловила выговор Скелосса.
– Тогда будь другом – просто помолчи! – взмолился Ирвин. – Я устал от твоих подначек! Знаешь ведь, что нейсский мне нужен позарез, и всё равно мешаешь!
– Мне скучно, – пожал плечами Тэйт. – Вы с леттой мило беседуете вдвоём, а я чем должен заниматься?
– Ты словно первый день в дороге.
– Первый раз мне затыкают рот.
– Потому что ты постоянно язвишь. Тэйт, правда: перестань, пожалуйста, – Ирвин сменил тон, теплота в его голосе меня поразила. – Мне стыдно перед Мэй за твоё поведение. Она подумает, что ты действительно такой несносный желчный тип, каким хочешь казаться.
– Вот на что мне совершенно плевать – так это на мнение летты Лирин, – отрезал Тэйт, поднялся и ушёл в спальный отсек.
Ирвин растерянно взглянул на меня.
– Мэй, ради Богини, простите. Не представляю, что с ним происходит. Он третий день такой.
– На нейсском, –
– К бесам нейсский! Я же вижу, как вам всё это неприятно. Поверьте, мой брат —замечательный человек, добрее и самоотверженнее я никого не знаю.
– Ваш брат? – от изумления выдохнула я на родном языке, опомнилась и повторила по-гидарски: – Летт Тэйт – ваш брат?
– Тэйт – приёмный ребёнок, но родители никогда не делали разницы между нами. Напротив, подростком я сильно ревновал, поскольку думал, что они любят и балуют его больше. Меня частенько наказывали – за дело, разумеется. Тэйта лишь мягко упрекали. Конечно, став старше, я понял, почему они так поступали. Целители невероятно чутки и ранимы.
– Не очень-то похоже, – я покосилась на закрытую дверь.
– Потому я и извиняюсь, – Ирвин виновато улыбнулся. – Наверное, Тэйт просто устал. Поверьте, никогда раньше брат не опускался до грубости. Он резок и прямолинеен, но впервые в жизни ведёт себя, как настоящий мужлан.
Для меня поведение Тэйта не было загадкой: до целителя дошли слухи, ходившие в Орлисе. Те, в которых кирейская ведьма околдовала летта Лирина, залезла к нему в постель и женила на себе. Циничный совет Согар окончательно убедил Тэйта в моей безнравственности и продажности. Ничем иным его предубеждённость я объяснить не могла. Теперь я пожалела о том, что полгода назад смолчала, но тогда мне казалось бессмысленным что-то кому-то объяснять или доказывать. Правду о моих отношениях с Арденом знали всего двое: я и мой покойный муж. А останься Арден жив, не имело бы никакого значения, какие обстоятельства нас связали, он всё равно никогда бы меня не отпустил.
– Пожалуйста, Ирвин, не извиняйтесь. Вы ни в чём не виноваты. Это вы – самый добрый и великодушный человек на свете.
Он смутился. Зачем-то схватил забытый Тэйтом справочник, сжал в ладонях и лишь спустя несколько минут отважился ответить:
– Теперь я даже благодарен Тэйту за эту вспышку. Мне… я… очень хочу надеяться, что вы действительно так думаете.
– Это на самом деле так, – я вновь перешла на нейсский. – Но у нас мало времени, нужно заниматься языком. Иначе вы и впрямь нечаянно обзовёте собеседника дураком. Расскажите мне о себе. Когда у вас проявился дар?
– Как у большинства одарённых, в девять лет. Дар перешёл ко мне от отца, а ему – от его отца. Дед гордится, что в его семье три поколения стихийников служат своей стране. Он один из управителей Гидара и патриот до мозга костей.
– Правда, что пользоваться даром могут только мальчики?
– Да, почему-то так распорядилась Богиня. – Ирвин раскрыл ладонь, в центре заплясал весёлый голубой огонёк, покрутился и пошёл перескакивать с пальца на палец. – Стихийники и целители исключительно мужчины, однако женщины передают способности детям. Моя младшая сестра не может управлять энергией, но, когда она родит сына, он обязательно унаследует дар.
– Какое ценное приданое, – улыбнулась я.
– Илона – выгодная невеста. Открою вам тайну, Мэй: моя поездка в Нейсс как раз связана с предстоящим замужеством сестры, – голос Ирвина потеплел. – И, если всё удачно сложится, очень скоро я увижу свою сестрёнку важной леттой, а отношения между нашими странами упрочатся.
Успокоившись, Ирвин снова заговорил почти без ошибок.
– Вам известна легенда о появлении одарённых, Мэй? В знак особой милости к людям Богиня послала наделённого даром ребёнка в каждую из частей света. Жители благополучного юга, процветающего востока и благоденствующего запада испугались силы, заключённой в этих детях, и из страха их убили. Лишь на суровом обездоленном севере мальчика с благодарностью приняли и вырастили. За их доброту Богиня подарила им ещё одного, обладающего искусством исцелять недуги. Конечно, это сказка, но только в Гидаре вот уже двести лет рождаются стихийники и целители.