Кодекс чести
Шрифт:
— Да, — кратко и не очень любезно ответил я.
— Не сочтите за навязчивость, если вы не против, я составлю вам компанию.
— Буду весьма польщен, — сухо сказал я.
Мы вышли на улицу. Светлое небо низко висело над головой. Подсвеченные невидимым солнцем узкие, длинные облака перечерчивали его розовыми штрихами.
Я довольно равнодушно смотрел на эту странную, нереальную красивость, тяготясь незванным попутчиком. Что-то меня в нем раздражало.
— Изволите
— Да, в столицу.
У меня болела голова, и я не был склонен вести пустую светскую беседу.
— А я вот возвращаюсь из Питера. Ездил, знаете ли, по делам, да вот, не солоно хлебавши, возвращаюсь.
Я кивнул и не задал предполагавшийся вопрос, чтобы не нарваться на длинный рассказ о том, какие коварные силы и люди помешали незнакомцу решить свои проблемы.
— Вы, как я вижу, не склонны к пустым разговорам, — безо всякой обиды прокомментировал попутчик мою сдержанную реакцию.
— Голова, знаете ли, болит, — полуоправдываясь, сказал я.
— Это дело поправимое, — оживившись, сказал человек и, придвинувшись ко мне почти вплотную, сделал несколько широких движений руками над моей головой. Мне стало как бы легче.
— Э, да вы экстрасенс! — непроизвольно оценил я его действие.
— Есть немного, — довольно посмеиваясь, согласился зеленый и вдруг, будто споткнувшись, отступил в сторону и уставился на меня тревожными глазами. — Как вы меня назвали?
— Экстрасенсом, — после секундной запинки ответил я.
— Откуда вы знаете это слово?
— Мало ли что я знаю, слово как слово. Оно часто встречается, читал статьи в «Науке и жизни»…
— Голубчик! — срывающимся шепотом, воровато оглядываясь по сторонам, зашипел целитель. — Так вы тоже из Союза?
— Какого Союза? — переспросил я, не сразу поняв, что он имеет в виду. — Союза городов?
— Из Союза Советских Социалистических Республик! — вскричал зеленый.
— Из России, Союза больше нет, — машинально поправил я. — Вы хотите сказать, что попали сюда из того времени?
Я во все глаза смотрел на своего настоящего соотечественника. Получалось, что я такой не единственный в своем роде, если так, запросто, на большой дороге можно встретить человека из будущего или прошлого!
У моего знакомца от волнения навернулись слезы на глаза. Да и я по-настоящему был взволнован. Мы оглядели друг друга и, подчиняясь общему порыву, обнялись.
— Куда же подевался Советский Союз? У вас там война была? — как только улеглось волнение, вызванное неожиданной встречей, начал расспрашивать современник, глядя на меня ласковыми, растроганными глазами.
— Нет, просто так случилось, что
— Из восемьдесят шестого.
— Союз распался, кажется, в девяносто первом. А сюда когда попали?
— Уже, стало быть, — собеседник задумался, — много лет назад!
— И в свое время не тянет?
— Тянет иногда, только у меня там ничего не осталось, а здесь семья, детки, именьице. Опять же, медицинская практика. Вы мне про наше время расскажите, а то, знаете ли, живу без информации, все глобальные события стороной проходят.
Мы шли пустой, ночной улицей, и я, как мог, пересказывал события последних лет.
Рассказ мой получился не очень веселый и оптимистичный, хотя я старался не концентрироваться на бедах народов, локальных войнах и межнациональных конфликтах.
— Значит, те же мерзавцы и мазурики у власти, только ходят не на партсобрания, а в церковь. Раньше вверх руками голосовали, а теперь крестятся.
— В общем-то, да. Только раньше нужно было за всё благодарить партию и правительство, а теперь можно ругать кого хочешь, даже президента. Понятно, если не занимаешь никакого положения в обществе. Всё равно никто ни на кого не обращает внимание. Да вот еще, теперь можно ездить, куда захочешь. Правда, раньше нас не выпускали отсюда, а теперь не впускают туда.
— А я вот, кроме России, нигде и не был. И тогда не выезжал и теперь не выезжаю. А интересно было бы посмотреть, как живут на Западе в двадцать первом веке!
— Бросьте. Ничего интересного там нет. Та же хваленая Америка, на мой взгляд, типичное полицейское государство с низкой массовой культурой и тупым, сытым самодовольством. Стоит посмотреть их фильмы, с души воротит. Если в советское время по телевидению нас кормили производственными романами, то теперь показывают скучные американские боевики, сляпанные по одному шаблону. Индийские фильмы видели?
— Видел.
— Так голливудские — тот же примитив, только более профессионально сделанный.
— А мне, между прочим, индийские фильмы очень нравились, — возразил собеседник.
Я запнулся на полуслове и внимательно его оглядел. Похоже было, что за индийское кино он обиделся недаром.
— Тогда вам и американские фильмы понравятся, — сказал я, прекращая разговор.
Мы молча шли по улице, мимо небольших дач с палисадниками. Молчание затянулось, и нарушил его опять мой спутник.