Кодекс экстремала

Дышев Андрей Михайлович

– Ты это серьезно говоришь?

– Вполне. И по той причине, что ты балуешься, а я работаю.

– Какое же это баловство! – вмешалась Анна, бросившись мне на помощь. – А ты знаешь, сколько раз он жизнью рисковал, ходил по краю пропасти?! Сколько раз его пытались подставить, убить и только чудо спасало?!

– Знаю, – ответил Валера. – Я все знаю. А вот ты не знаешь, сколько раз я клялся набить Кириллу физиономию за эти игры.

Что Валера хорошо умел, так это говорить спокойным, будничным тоном о том, о чем я бы на его месте мог только кричать.

– Кирилл был всего лишь нашей

тенью, – продолжал Нефедов, обращаясь к Анне, словно меня не было рядом. – Где-то он шел по нашим следам, где-то мы – по его, но в отличие от нас он действовал грубее, лез напролом, как бык на красную тряпку.

– Тем не менее, – напомнил я о своем существовании, – я и Анна до сих пор живы, а преступление раскрыто.

– Я не ставлю под сомнение талант, ум и храбрость, которыми ты не обделен, – повернулся ко мне Нефедов. – Но у тебя нет главного.

– Чего же?

– Права определять вину людей и наказывать их. И ты сам это понял и потому позвонил мне. Твоя миссия закончена. Ты раскрыл преступление, поставил об этом в известность органы безопасности. Все, спасибо. Жму руку. С меня ценный подарок… А почему мы не пьем?

Представляю, какое было бы выражение лица у Колумба, если бы он после долгих месяцев трудного плавания высадился на «терра инкогнита» и увидел, что испанцы давно открыли и обжили эту землю. Подобный шок, наверное, испытал английский полярник Роберт Скотт, когда добрел до Южного полюса и увидел там норвежский флаг, водруженный экспедицией соперников месяцем раньше. Я не знал что ответить и машинально поднял рюмку. Валера сочувствующе подмигнул мне. Анна, поддерживая Нефедова, протянула к его рюмке свой фужер с вином. Тонко зазвенел хрусталь.

Я, как сказал бы программист, «завис». Мои пальцы занемели от ледяной водки. Анна и Нефедов тоже замерли с протянутыми ко мне руками. Они сейчас были похожи на скульптуру «Рабочий и крестьянка».

– Ну! – поторопил меня Нефедов.

Когда столкновение наших рюмок, казалось, было уже неизбежно, я поставил свою на стол.

– Нет, я так не могу!

– Ну вот! – произнесла Анна и тоже поставила бокал. – Так всегда. Я уже привыкла.

– Не могу, – повторил я и, чтобы не обидеть компанию, с ходу сочинил версию: – Моим далеким предком был грузин. Во мне плещется горячая кровь. Потому я никогда не прощаю тому, кто меня хоть раз обманул или унизил. – Кажется, у меня появился грузинский акцент. – Я найду Лешку, прижму его к стене, чтобы он задрыгал лапками, да вразумительно объясню ему, кто из нас мужчина, а кто шакал. А потом возьму за ухо и отведу к тому, у кого, как говорит Валера, есть право наказывать.

– Может, его в самом деле арестовать? – спросил Нефедов у Анны.

– Арестуй, – согласилась она.

– Валяй! – кивнул я, в одиночку выпивая водку и закусывая зеленым луком. – Доставай наручники, вызывай наряд.

Нефедов сунул руку в нагрудный карман пиджака.

– Что там у тебя? – спросил я. – Пистолет?

– Ты меня уболтал, – ответил Валера, доставая небольшой сложенный квадратом розовый листок. – Я дам тебе возможность прижать твоего Лешку к стене. Я даже постараюсь помочь тебе это сделать. Но только после десятого сентября, то есть послезавтра. Одиннадцатого я жду тебя,

мы оба раскроем карты, обменяемся опытом и заключим долгосрочный союз. Договорились?

– Почему именно после десятого?

– Потому что завтра у меня будет очень много работы.

– Это связано с делом Милосердовой?

– В какой-то степени. Во всяком случае таких агрессивных типов вроде тебя к нашим объектам нельзя допускать даже на пушечный выстрел… Держи!

Я взял протянутый мне листок и развернул его. Это были театральные билеты.

– Мы что, будем брать Большой театр?

Валера от души рассмеялся.

– Чтобы ты не мучился от безделья и не искал на свою голову приключений, сходи-ка с Анютой на «Евгения Онегина». Послушай прекрасное пение, попей в буфете коньячку. Места, между прочим, рядом с президентской ложей.

– Ура! – воскликнула Анна. – Я сто лет не была на опере в Большом. Наконец-то я надену свое новое платье!

Я посмотрел на фиолетовый штамп с обозначенной на нем ценой.

– Ты что ж, специально для нас их покупал?

Валера сделал неопределенное движение рукой.

– На работе распространяли. Я хотел с женой сходить, но вышла накладка. Именно в этот день и этот час. М-да…

Я опять посмотрел на билеты.

– Десятое сентября, девятнадцать ноль-ноль… А что должно произойти в этот день и час?

– Как что? – улыбнулся Валера. – Погаснет свет, поднимется занавес, публика зааплодирует.

– Решено! – сказала Анна и взяла у меня билеты. – Мы идем на «Евгения Онегина». Кажется, такая традиция была у Шерлока Холмса и Ватсона: раскрыв преступление, они отправлялись в оперу.

– Значит, договорились? – подытожил Нефедов, поднимаясь из-за стола. – Одиннадцатого утром я жду твоего звонка.

– Договорились, – рассеянно ответил я. – Одиннадцатого утром…

Валера отказался от испеченного Анной «Наполеона» с вишневым ликером и, поцеловав хозяйке руку, вышел из квартиры.

Анна села напротив меня, рассматривая мое лицо.

– Ну, что ты еще надумал?

– Ты знаешь, что произойдет завтра в девятнадцать ноль-ноль?

– Погаснет свет, – произнесла Анна, не сводя с меня глаз. – Опустятся шторы. Откинется одеяло.

– Это может произойти и сегодня.

– Я надеюсь.

– А завтра в это время они будут брать Милосердова с сестрой. Мы с тобой раскрутили всю эту мафию, а они сами, без нашего участия, будут ее брать. Снимут сливки. Пожнут лавры!

Я встал из-за стола и стал ходить по комнате, благо она была большой и я не слишком часто мелькал перед глазами Анны.

– Мы с тобой – никто! – громко говорил я. – Тень службы безопасности, которая путается под ногами. А они – боги! Супермены! Профессионалы! Правда, понятия не имели, что вместо денег я вез на яхте ящик тротила, и если бы не ты, то остался бы я в памяти народной вечным борцом за социальные права обманутых. И, должно быть, до сих пор не знают, что умные ребята с Барсучьей поляны чистят по компьютерной сети банковские счета. Ты думаешь, убийство Караева, Лепетихи, бомжа с дикого пляжа они как-то связали с делом Милосердовой? И не сомневайся – нет! А фамилию Малыгина наш друг Валера вообще услышал сегодня первый раз в жизни.