Кодекс Хранителя
Шрифт:
— Плохо, — прошептала она, стоило Борин закрыть дверь и поставить магическую глушилку во избежание подслушивания. Кое-что она предпочитала знать быстрее остальных. А в некоторое можно было посвящать адептов исключительно через Ананьева. Раздорцы мстили всегда с размахом и без исключений. А сегодня даже особо веская причина была.
— Я отправила ребят готовить ритуальный зал, — продолжила Гемарта и, нырнув в карман халата, вытащила потёртый портсигар. Повертев его в дрожащих пальцах, откинула на подоконник и задумчиво уставилась в окно: если бы не знала, что небо прикрывает
— Мне нужна твоя помощь как жреца. Ещё с десяток адептов и послушников в качестве батареек. Связку стабилизирующих артефактов, желательно новую.
Привалившись спиной к двери, Эвереста прикрыла глаза и попыталась прочувствовать каждый сантиметр своего уставшего тела. Просьбы врача проходили мимо ушей и быстро терялись в памяти. Ей надо поспать. Хотя бы немного, иначе сама сляжет.
— Мне нужен отдых, пара часов обычного сна. Без влияния суккубов, нервотрепок, крови и выходок.
Дич хмыкнула и, открыв окно, вытащила из портсигара предпоследнюю сигарету и подожгла ее пальцем.
Ей и самой хотелось отдохнуть. Она чувствовала свой предел, и энергетики вряд ли здесь помогут.
— Нет, — она покачала головой и указала пальцем в небо. — После творения такой мощной иллюзии тебе нужно проспать не пару, а все восемь часов. И это минимум, — ее голос дрогнул. — Мы можем устроить отдых и тебе, и мне… Но тогда половина медицинского сляжет с истощением. Этого адепта крайне сложно держать в норме. Сказываются амагические зерна.
— А у первого? — Эвереста наконец открыла глаза. — У Мухотряскина они есть?
— Даже если есть, мы их пока не видим, — скривилась Гемарта, курить расхотелось. Потушив недокуренную сигарету и спрятав ее назад в портсигар, она обернулась к Эвересте. — Ну так что выбираешь? Свое истощение или истощение половины моих студентов?
— Вопрос с подвохом? — Эвереста слабо усмехнулась. — Мне нужен сон. И я не спрашиваю, а просто ставлю тебя перед фактом. Я не хочу ошибиться и получить вместо перспективного адепта ходячий труп. — И, чуть помедлив, прошептала: — Тебе тоже стоит отоспаться. Сонный врач — равно врачебной ошибке, тебе ли не знать.
Гемарта кивнула. Признаться, что она попросту боится уложить половину потока с истощением, — побоялась.
Где-то далеко наверху, под прикрытием иллюзии, по дрожащим стенкам изувеченного барьера стекали исполинские молочно-белые капли. Словно магнитом, их тянула брешь, где существа других плоскостей просачивались в этот мир и вздыхали полной грудью. Гемарта надеялась, что Ананьеву и Звездунову эта ночь не покажется слишком уж тяжёлой. На них у нее тоже были планы, они нужны были ей вдвоем: черный Раздорец и белый Хранитель, в равной степени, впрочем, как и единственный в Академии жрец…
* * *
Двое старост враждующих факультетов встретились аккурат в дверях палаты, где положили пострадавших послушниц. Официальный диагноз: глубокий обморок. То, что обеих в это состояние отправила фея, никто не знал, да и некому было рассказать. Горр спиной не видел, да и если бы умел это делать — то не понял бы. А выжившая по доброй воле Трахтенберга представительница Улья все ещё пребывала на пятом уровне
— Про предложение можешь забыть, скрывать виновных больше незачем, — ухмыльнулся Рубин, смотря парню в глаза. Имени его он не знал, хотя да, иногда спрашивал, но как всегда оставался проигнорирован.
Вот и сей раз был не исключением. Хранитель пропустил фразу мимо ушей. Что творилось сейчас в его голове — одному Многоликому было известно.
Доведение до белого каления этого непрошибаемого индюка становилось довольно-таки забавным развлечением, чем Трахтенберг, собственно, и занялся.
— Тебе чернявая ведь нравится, я прав? Хороша, фигуриста… и, уверен, хорошо разбирается в белье, — начал он. Дверь за их спинами отворилась, и в палату вплыла Велена с узким столиком на колесиках. На столике красовались шприцы и ампулы. — Могу рассказать про нее парочку интересных фактов… К примеру, каких цветов у нее трусики… Или какой у нее тип демонической силы…
Липка фыркнула, не сумев пропустить фразу мимо ушей, а будущий Хранитель лишь недовольно поджал губы. Отсутствие блокнота резко ограничивало его возможность к коммуникации. А послать хотелось.
— Да ты пальцами, — усмехнулся Рубин. — Думаешь, не пойму?
«Иди в степь, жрать кактус, — жестами предложил послушник и вопросительно вскинул брови. — Все понял?»
«Только то, что запихнуть этот кактус в жопу ты все равно стесняешься», — гаденько усмехнулся Рубин, демонстрируя оппоненту ответ. Уши хранителя вспыхнули, и он поспешил убраться из палаты. Рубин же продолжил наблюдать за действиями Велены. Она как раз искала вену на руке Ррухи, чтобы ввести укол.
Проклятие беззвучно сорвалось с губ адепта.
Вернувшись к столику, ничего не заметившая девушка взяла из банки со стерилизованными шприцами свежий и начала выбирать из ампул нужную.
Раздорец молча вытащил из кармана ампулу без обозначений и протянул его наяде.
— Вот эта, — уверенно сказал он, и девушка, молча кивнув, уверенно взяла ее и сломала стеклянный кончик. Прозрачная жидкость быстро перетекла в шприц, а после и в вену Хадисы Кирин.
Рубин щёлкнул пальцем, и Велена застыла, словно кукла. Подойдя к кровати, он внимательно всмотрелся в лицо Хадисы Кирин, и проклятия медленно проявились под его взглядом. Их стало намного меньше. Некоторые начали растворяться сами. Сказывался рост демонической сущности внутри нее. Удовлетворённо улыбнувшись, Рубин коснулся левого виска, где, как и прежде, мерцала маленькая звёздочка, и провел пальцем по опоясавшему ее алым завитком проклятия. «Спокойствие», как и прежде, сидело крепко, несмотря на то, что Самсон пытался его отодрать. Впрочем, пытался — мягко сказано. Скорее — не решился. Рубин такой проблемой не страдал, по части проклятий он всегда был сильнее, по части безжалостности — тоже. Уверенно подцепив алый завиток пальцем, Рубин с силой дернул его и с удовольствием отметил, как сильнее загорелась маленькая звездочка. Теперь силу Кирин ничто не сдерживало, кроме ее собственных глупых мыслей…