Кодекс Хранителя

Лылык Екатерина

Затем плотно закрыла дверь и позвала Гемарту.

— Иди, любуйся не специалистов.

Дич поперхнулась. А Борин, в свою очередь, подумала о лаконичном умерщвлении Хинеуса Кирина. Мысль согрела душу и напомнила об еще одном неразрешенном вопросе. Хадиса так и не забила в коммутатор номер своего поганого брата.

А ей он был необходим. Очень, прямо сейчас.

Глава 51

Откинув газету на стол, Хинеус Кирин задумчиво пробарабанил пальцами по столу. Статья была ударом ниже пояса и очень явственно говорила

о бреши в системе защиты ВАДиМ. Стоило об этом поговорить с Первым репетитором, раз он сам напросился на встречу. Увы, там, где ему хотелось действовать, руки были связаны. Учебные заведения — это вотчина Ученого совета Дайкирии, а не Дворцовой службы безопасности, и без их прямого запроса бюрократическая шестеренка дайкирийского чиновничества не имеет права дышать на их территорию. И даже поимка пожирателя и наличие в Академии приманки не особо эти руки развязывает.

В дверь постучали.

— Войдите… — позволил он, словив себя на чувстве абсолютного и раздражающего бессилия.

— Первый репетитор прибыл на часовую аудиенцию, — пролепетала белобрысая секретарша, и Хинеус молча кивнул, позволяя его впустить.

Поздоровались коротко. Наученная горьким опытом, девчонка закрыла дверь с той стороны, отсекая пятерку молчаливых жрецов от их нервного начальства. То, что Репетитор был нервным, выдавало отнюдь не его заковыристое приветствие, выданное на жреческий манер. Но вот резковатые движения, залегшие складки вокруг рта, а также непривычный прищур глаз говорили Хинеусу о невыполнимой задаче, с которой столкнулся этот сановник.

— Разговор будет длинным, — продолжал тем временем Репетитор и уверенно сел на кресло, поставленное аккурат напротив рабочего стола. Кирин и сам присел, задумчиво разглядывая странный кубик в руках бывшего жреца. Острые шипы, усеявшие гладкую золотистую поверхность предмета, были испещрены мелкими символами. Объект был похож на ритуальную вещицу, с той лишь разницей, что ранее такую видеть не доводилось. А раз так, то, скорее всего, это некий артефакт из новых разработок.

— Я слушаю.

— Я знаю, кто покушался на Главного Репетитора, — сразу выдал сановник, отчего даже у вечно острого на язык Хинеуса пропал дар речи. — Я хочу гарантий… Нет, не так. — Он шумно сглотнул. — Я хочу информацию на информацию.

— Страдаете двойной игрой? — слова все же нашлись. Репетитор дернулся от них, словно от удара. И пока его взгляд метнулся по кабинету в поисках непонятно чего, Кирин аккуратно нажал припрятанную под столом печать, активизируя ряд барьеров и сигналок. Теперь пятеро жрецов репетитору не помогут. Что бы ни запланировал его визитер, Хинеус собрался выжать его максимально и, если понадобиться, — пропустить через мясорубку.

Словно издеваясь, запищал коммутатор, извещая о входном звонке.

— Секундочку, — мягко улыбнулся он сановнику и включил связь. Коммутатор источил знакомую белоснежную дымку.

Хинеус сосредоточенно наблюдал за тем, как плотное сияние отступает, пропуская на передний план четкое изображение его сестры. Репетитор продолжал вертеть в пальцах свою вещицу, и это начало откровенно отвлекать.

— Добрый день, Хин, — поздоровалась

с ним Хадиса, непривычно растягивая слова. От дивной интонации внутри змеей заворочалось предчувствие беды.

— Что опять? — поинтересовался он, стараясь не выдавать тревогу. Хадиса продолжала лениво смотреть на него, и от этого простого взгляда хотелось скукожиться.

Стало ясно, что она полностью вошла в силу. Это чувствовалось даже на расстоянии, пробившись уверенными чертами на ее спокойном кукольном лице. Репетитор начал отвинчивать шипы артефакта и менять их местами в пазах. Раз за разом от его увлеченного действия в кабинете разносились щелчки. Раздражение продолжало расти. Хинеус вконец отвлекся от сестры.

Сама же девушка наблюдала за ним, словно впервые, отмечая каждую черту и каждую знакомую эмоцию. Нервы были ему не к лицу. Отчего-то появилось желание распустить его волосы, сплетенные в тугую косу, и провести ладонью по щеке. Прижать к груди и успокоить его.

— Не буду отвлекать. Помни, я жду понедельника, — наконец сказала она то единственное, что действительно имело для нее значение. — Ректор Борин просто ждет. Она попросила внести твои данные в ее коммутатор.

— И? — Отвлекшись от Репетитора, Хинеус наконец посмотрел на сестру и как раз вовремя.

Она как раз непривычно сощурилась и странно повела носом, словно принюхиваясь. Тонким кончиком языка пробежалась по полным губам и на миг скользнула взглядом в сторону двери.

— Я наметила цель, Хинеус. Если не хочешь проблем — поспеши. — После этой удивительной фразы Хадиса впечатала в экран короткую записку. Вспыхнув, бумажка упала на стол энергетической копией. Резковатый и отнюдь не женский почерк Эвересты Борин радовал рядами цифр и точек.

Всего несколько строк, обозначенных кодами. Но зато какими. Хинеус знал каждый из них, и каждый мог ввести в оцепенение неподготовленного слушателя.

— Я все понял, — наконец выдал он. — Ждите.

На фоне его уверенной фразы игрушка Репетитора вжикнула и затем вновь щелкнула, похоже, в последний раз.

— Береги себя, Хин…

Связь оборвалась. Кирин в задумчивости прикрыл крышку коммутатора и взглянул на сидящего напротив посетителя. Угловатый артефакт, мягко лежащий в его ухоженной ладони, явно изменил очертания и теперь выглядел более агрессивно.

Репетитор опять покрутил его, и артефакт раздался в размерах, поблескивая ранее спрятанными линзами.

— Я хочу знать имена, — заявил Репетитор, постукивая пальцами по артефакту. Его голос неожиданно изменился, наполнившись угрозой. Более того, появилось острое чувство подмены — так резко изменилась мимика этого человека. — А если будете против…

Артефакт взблеснул линзой…

Активизированные ранее барьеры промолчали.

Неожиданное упущение взорвало мозг…

* * *

Тройка парней продолжала обсуждать план у самого входа в административный корпус. Послушник активно жестикулировал, смотря на принца, а Виртуозов по ходу дела озвучивал. Мерцающий над ними барьер предполагал некую приватность. Но так ли это на самом деле — Эвереста, всегда видевшая все насквозь, не знала.