Кодекс Императора
Шрифт:
Я поставил на документе свою подпись и вызвал личного слугу.
— Проследи, чтобы это попало, куда следует, — протянул я ему папку с документами.
— Конечно, Ваше Высочество! — ответил он и отправился выполнять поручение.
Я же принялся следить, появится ли документ в системе, а то зная, как работают наши министерства, всякое могло случиться — лучше перепроверить.
О, документ появился в системе. Все нормально… было ровно тридцать секунд, пока его иконка не засветилась красной надписью: «Отказано».
Принялся
Захожу в систему со своего основного аккаунта и накладываю полное вето на его решение. Я не часто могу так делать, но все свои вето я не тратил налево и направо и специально держал для подобных случаев. А вот мои братья и сестра охотно предоставляли их своим покровителям. Иногда сильные рода просили их поддержать какие-то указы, выгодные только для этих родов. Я так никогда не делал, но некоторые в нашей семье готовы на очень многое ради поддержки, в том числе накладывать вето по чужой указке.
Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали.
— Заходите Виктор Степанович, я как раз вас жду.
Канцлер с высоко поднятой головой зашел в кабинет и подошел к моему столу. Посмотрел в мои глаза и строго спросил:
— Цесаревич, вы хоть понимаете, что делаете? Может перестанете лезть в дела взрослых?
— Вполне понимаю, а что вас не устраивает? — пожимаю плечами.
— Что мальчишка лезет в государственные дела.
— Этот мальчишка — будущий император, не хотите преклонить перед ним колено?
— Мальчик, ко всему прочему, фантазёр.
Встаю и продолжаю:
— А давайте поспорим. Уверяю вас, что я стану следующим императором! И если так случится, то вы поклянётесь на Кодексе Императора перестать вредить империи, воровать деньги и продвигать интересы только своего рода.
— Да как ты смеешь?
О, мне удалось пошатнуть его спокойствие — это хорошо.
— Как видите, смею, и очень даже, — хмыкаю я. — А как вы смеете обращаться к цесаревичу подобным образом?
— Вам пора понять, что каждое решение имеет последствия.
— Я это прекрасно понимаю.
Беру свой планшет и накладываю вето на еще одно решение Разумовского.
— Ваш род только что лишился завода, — продолжаю я. — Хотя, он не ваш. Вот скажите, почему конфискованное у рода Абрамовых имущество не выставлено на аукцион, а сразу перешло в ваш род?
— Да как ты смеешь? — кажется, канцлер слегка покраснел.
Он всегда, когда начинает злиться, переходит на личности. Меня это не задевает, а вот о нём говорит очень многое.
— Я лишь напоминаю вам про последствия.
— Наши возможности несоизмеримы…
А вот и угрозы пошли — отлично!
— Правда? Вас давно не взрывали? — усмехаюсь я.
Разумовский зло сверкнул глазами. Он пытался меня проанализировать, вот только у него ничего не выйдет. В отличие от канцлера, я совершенно спокоен.
— Моя любовь к империи безгранична, я верно ей
— Вы даже не знаете, кто это сделал? — меня пробило на смех. — Вы вообще не ловите мышей, Виктор Степанович. Как только я стану императором, отправлю вас на заслуженный отдых. Там у вас будет много времени, чтобы подумать над своими поступками, ведь в тех местах время течет иначе. Хотя, не факт, всегда можно покаяться и попытаться изменить свои поступки. Всё в ваших руках.
— Не будь ты цеса…
— Еще раз попытаетесь меня взорвать? — перебил я его.
Вижу в глазах у Разумовского понимание. Теперь он знает, что я знаю.
— Всего хорошего! — говорит он и уходит из кабинета.
Я возвращаюсь к изучению новых документов, но не проходит и минуты, как снова в дверь стучат, и на этот раз ко мне заходит Алина.
Она дует на горячий пирожок в ее руках, и даже с расстояния пяти шагов я чувствую, какой ароматный запах мяса от него исходит.
— Господин, это было мощно, — улыбается служанка. — Вы показали свой характер. Неужели, началась игра? Вы же не особо хотели выделяться.
— Все началось еще тогда, когда я коснулся Кодекса Императора, и теперь пути назад нет. Хотя я и сейчас не хочу выделяться, но, глядя на царящий вокруг беспорядок, головой понимаю, что поступил правильно. Если бы обо мне узнали раньше, то и воспринимали иначе, и все было бы гораздо сложнее. Хотя, на душе неприятно от всего этого.
— Да ладно, с душой договоритесь, как и с совестью.
— Дорогая моя, ты не понимаешь, что такое душа, и как с ней можно договориться.
Сегодня у Виктора Степановича Разумовского был замечательный день и отличная прибыль для его рода. Один завод империя подарила канцлеру за хорошую службу, а второй скоро должен перейти в его руки.
Графский род Довлатовых еле сводит концы с концами, и вся их надежда была на запуск этого завода. Он уже восстановлен после диверсионных действий, осталось только купить станки — и можно начинать работу.
Виктор Степанович знал, что Довлатовы собираются подать прошение для выделения им необходимых средств из государственного бюджета. И когда он откажет, завод плавно перейдет к Разумовским, минуя аукцион.
А вот и прошение пришло, не зря Виктор Степанович весь день мониторил. Ого, а Довлатовы еще и бесплатную лицензию на восемь месяцев запросили. Но подобного счастья им не видать. Стоп!
Как это… уже одобрено цесаревичем Дмитрием?
Канцлер хмыкнул и отменил решение наследника. Опять этот мальчишка лезет, куда не следует. Уже надоело, что власть находится сразу у четырех человек, у каждого понемногу, и непонятно, с кем стоит работать, а кого — убивать.
Спустя секунду пришло новое уведомление. И улыбка резко исчезла с лица Виктора Степановича. На его решение было наложено вето!