Кодекс жизнетворца
Шрифт:
Уайттейкер откинулся в кресле, потер руки и взял со стола свой пустой стакан.
– Я думаю, пора наполнить снова, - сказал он.
– Всем то же самое?
– Сейчас сделаю, - сказал Мейси.
Уайттейкер следил, как Мейси собирает пустые стаканы и относит их к открытому винному бару.
– Видели Замбендорфа в шоу Эда Джексона вчера вечером?
– У-гм, - хмыкнул Мейси через плечо.
– Неплохое представление, - сказал Уайттейкер.
– О, Замбендорф - отличный артист, не сомневайтесь в этом, - ответил Мейси.
– Если бы он занимался только этим, из него вышел бы первоклассный цирковой иллюзионист и фокусник. Но вот с его утверждением,
– Ну, номер с цветами и числами достаточно прост, мне кажется, сказал Уайттейкер.
– Простая теория вероятности, не так ли?
– спросил Конлон, глядя на Вернона. Тот кивнул. Уайттейкер вопросительно посмотрел на него.
– В аудитории такого размера достаточно людей, подумавших о желтом цвете, чтобы произвести впечатление. Можно было бы назвать и другой цвет, - объяснил Вернон.
– Замбендорф вообще никакой цвет не задумывал. Аудитория поверила ему на слово.
– А как же числа?
– спросил Уайттейкер.
– Тут не могло быть то же самое. Тридцать сколько-то... тридцать семь, кажется? Я думал, результат будет гораздо хуже.
– Большинство тоже так подумало, - сказал Вернон.
– Но вспомните, что сказал Замбендорф: число меньше пятидесяти, причем обе цифры нечетные и различные. И если помните, одиннадцать и пятнадцать он привел в пример. Это еще больше сужает круг, потому что по какой-то причине никто не задумывает то, что уже названо. Из оставшихся чисел в любом случае примерно треть задумает тридцать семь. Никто не знает, почему. Просто предсказуемое поведение. Психологи называют это "стереотипом населения". А примерно двадцать три процента назовут тридцать пять. Так что все его слова о том, что он в последний момент изменил свое намерение, обман: просто ему нужно было, чтобы общий результат превзошел половину. И сработало - можно было подумать, что все подняли руки.
– Мммм... интересно, - сказал Уайттейкер.
– Помните, Замбендорф сказал женщине, что ее дочь выйдет замуж за морского офицера, штурмана, на подводной лодке?
– спросил Мейси, отворачиваясь от бара и возвращаясь с двумя стаканами.
– Да, - ответил Уайттейкер.
– Это впечатляет. Как он мог все это узнать?
– А он не знал, - просто ответил Мейси. Уайттейкер удивился. Мейси передал выпивку Уайттейкеру и Конлону и вернулся к бару, чтобы налить себе и Вернону.
– Вас обманывает память, Пат. У меня есть запись всего шоу, я прокручу, если хотите. Замбендорф сказал только, что дочь Алисы собирается выйти замуж за моряка. Он не говорил о военно-морском флоте, не говорил о подводной лодке и не упоминал штурманское дело. Все это назвала сама Алиса, но этого люди обычно не запоминают. В сущности Замбендорф даже предположил, что этот парень инженер - вполне разумное предположение, но, как оказалось, ошибочное, и Алиса его поправила. И не только поправила она превратила его промах в полупопадание, потому что сама же дала и объяснение. Заметили? Готов поручиться, что практически никто этой его ошибки не заметил. А вот если бы он угадал верно, все бы запомнили. Люди видят и запоминают то, что им хочется видеть и помнить. Замбендорфы во всем мире этим умело пользуются.
Вернон кивнул.
– Единственная информация, которую он выдавал сам, это то, что ее дочь выходит замуж за моряка.
– Но это откуда ему могло быть известно?
– спросил Уайттейкер.
Мейси пожал плечами.
–
Уайттейкер удивился.
– Серьезно? Вы шутите! Я хочу сказать... это же слишком просто. Даже ребенок мог бы до этого додуматься.
– С легкостью, - согласился Мейси.
– Но большинство взрослых об этом не думают. Поверьте мне, Пат, он так действует уже много лет. Чем проще ответ, тем менее очевиден он для большинства людей. Они всегда ищут объяснения посложнее, какие только можно вообразить.
– Неужели с бумажником тоже было подстроено?
– спросил Конлон. Марта говорит, что должно быть, но я не уверен. Не думаю, чтобы Эд Джексон согласился на такую наглую ложь.
Мейси собрался ответить, но случайно задел рукой стол и пролил немного вина.
– О, простите, Пат! Вот, я позабочусь об этом, - воскликнул он, поставив стакан и слегка промакивая воротник жилета Уайттейкера. Маленькое пятнышко, ничего не будет заметно.
– Мейси снова взял свой стакан, сел на диван и взглянул на Конлона.
– Прости, Уолт. Так что ты говорил?
– Я сказал, что не уверен, что бумажник подброшен.
– О, да, я с тобой согласен, - сказал Мейси.
– Мексиканец показался мне абсолютно искренним. Эта часть совсем не разыграна.
Уайттейкер перевел взгляд с Мейси на Вернона, который странно улыбался, потом снова посмотрел на Мейси.
– Но... как же он тогда узнал, что это бумажник, и как знал о его владельце?
– спросил он.
– Вы на самом деле хотите узнать?
– небрежно спросил Мейси.
– Конечно.
– Уайттейкер выглядел удивленным.
– А что в этом такого забавного? Я пропустил что-то очевидное? Если и так, то со мной абсолютное большинство.
Молчание продолжалось несколько секунд. Потом Вернон сказал:
– Вспомните, мы совершенно уверены, что у Замбендорфа было несколько помощников. Информация, которую он сообщил, как раз и может содержаться в бумажнике плюс описание владельца бумажника. А теперь подумайте об этом.
Уайттейкер задумался, потом посмотрел на Конлона. Тот пожал плечами. Уайттейкер снова посмотрел на Мейси, покачал головой и показал пустые ладони.
– Ладно, сдаюсь. Откуда он узнал?
Мейси рассмеялся, достал из-под мышки бумажник Уайттейкера и бросил владельцу.
– Это вам ничего не говорит? Кстати, на вашем бумажнике ничего нет, так что не беспокойтесь.
– Вы шутите!
– возразил Уайттейкер.
– Его просто украли, а потом вернули?
– Поняли, Пат? Слишком просто, чтобы догадаться.
– А вещи, которые показывали люди, когда он стоял с завязанными глазами?
Мейси стряхнул с брови воображаемую пылинку, потер большим пальцем кончик носа, слегка провел пальцем слева направо по верхней губе и прижал мочку правого уха.
– Помощник, подающий условные сигналы откуда-то из передних рядов.... вероятно, армянин, по имени Абакян, он всегда держится поближе к Замбендорфу, но в то же время его никогда не видно.
– А металлический стержень?
– Ну, это стандартное оборудование волшебника. Если бы вы такое увидели в другом месте, вежливо поаплодировали бы и согласились, что это ловкий трюк. Между прочим, это один аспект исследований, которыми мы с Верноном сейчас занимаемся. Поразительно. Люди, поверившие, что были свидетелями действия паранормальных сил, продолжают верить в это, даже когда соглашаются, что любой фокусник может проделать то же. Никакие обращения к разуму этого не изменят. В сущности...