Кодекс
Шрифт:
— Сейчас погрузим лодку и сразу отчалим, — сообщил дон Альфонсо.
Сэлли покосилась на Тома.
— Похоже, дон Альфонсо все-таки пойдет с нами проводником.
Старый индеец кричал и жестикулировал, указывая Чори и Пинго, где складывать на берегу вещи. Их каноэ вернулось, словно никуда не исчезало. Через полчаса все было погружено, сложено в кучу в середине долбленки и покрыто старой пластиковой пленкой. Тем временем на берегу собрались люди, разожгли костер и стали готовить на нем еду. Сэлли повернулась к Марисоль.
— Ты замечательная девчушка, — сказала она. — Ты спасла нас. Знаешь, тебе в жизни будет удаваться все, что ты захочешь.
Девочка
— Я хочу только одну вещь.
— Какую?
— Поехать в Америку. — Она больше ничего не сказала, но не сводила с Сэлли умных глаз.
— Не сомневаюсь, что так и будет, — ответила та. Марисоль уверенно улыбнулась и расправила плечи.
— Мне дон Альфонсо обещал. А у него есть рубин.
На берегу собралась целая толпа. Их отъезд превратился в настоящий праздник. Несколько женщин готовили на костре обед на всех. Бегали дети — играли, смеялись и гонялись за курами. Когда у воды была уже вся деревня, к людям вышел дон Альфонсо, и они расступились. Старик был в новых, с иголочки, шортах и майке с надписью «Не бойся!». И когда ступил на бамбуковую пристань, на его морщинистом лице играла улыбка.
— Все пришли со мной попрощаться, — сказал он Тому. — Теперь вы понимаете, какой я уважаемый человек в Пито-Соло? Их самый лучший дон Альфонсо Босвас. Значит, вы не ошиблись, наняв меня в проводники вести вас через Меамбарское болото.
Поблизости разорвалось несколько петард, люди засмеялись. Женщины принялись раздавать еду. Индеец взял Тома и Сэлли за руки.
— Пора в лодку.
По-прежнему обнаженные по пояс Чори и Пинго уже заняли свои места в лодке — один на носу, другой на корме. Дон Альфонсо помог американцам спуститься в каноэ, а готовые к отплытию молодые индейцы держали в руках швартовы. Последним на борт ступил дон Альфонсо и повернулся к толпе. Люди умолкли: вождь собирался сказать речь. Когда наступила полная тишина, он заговорил на самом правильном испанском:
— Друзья и сограждане! Много лет назад было предсказано, что к нам в деревню явятся белые люди и я поведу их в долгое путешествие. Этот момент настал. Мы уходим в опасное плавание по Меамбарскому болоту. Нас ждут приключения, и мы увидим нечто такое, что до нас не видели глаза ни одного смертного.
Вы можете меня спросить: зачем нам понадобилось пускаться в это путешествие? Я вам отвечу. Мы пытаемся спасти отца вот этого юноши. Старик потерял рассудок, бросил жену и родных, бежал со всем своим добром и оставил их без гроша. Жена каждый день проливает слезы — она не в состоянии накормить семью и защитить от диких зверей. Их дом разваливается. Солома на крыше сгнила и пропускает дождь. Никто не желает брать в жены его сестер, и вскоре им придется заняться проституцией. Этот юноша, добрый сын, приехал, чтобы излечить отца от безумия и забрать в Америку, где он достойно состарится и умрет в гамаке и не будет больше позорить и заставлять голодать семью. Тогда его сестры найдут себе мужей, племянники и племянницы выжгут в лесу делянки, и он, вместо того чтобы работать жаркими днями, будет играть в домино.
Жители деревни слушали речь с открытыми ртами. «А дон Альфонсо умеет рассказывать истории», — подумал Том.
— Давным-давно, мои друзья, мне приснился сон, будто я покидаю вас и отправляюсь на край земли. И теперь, когда мне сто двадцать один год от роду, этот сон становится явью. Не многие в моем возрасте справятся с подобным делом. Но в моих жилах по-прежнему течет много крови. И была бы жива моя Росита, она улыбалась бы каждый день. До свидания, друзья мои. Ваш возлюбленный
Раздались громкие аплодисменты. Взорвались петарды, залаяли собаки. Кое-кто из мужчин принялся выстукивать палками сложный ритм. Лодку оттолкнули на стремнину, и Чори запустил мотор. Нос разогнал волну. Каноэ давно скрылось за ближайшим поворотом, а дон Альфонсо все стоял, махал рукой и посылал воздушные поцелуи ликующей на берегу толпе.
— У меня такое ощущение, что мы улетаем на шаре с Волшебником из страны Оз, — заметила Сэлли.
Дон Альфонсо наконец сел и смахнул слезы с глаз.
— Э-хе-хе… вот видите, как они любят своего вождя?.. — Он прилег на груду припасов, достал трубку из кукурузного початка, набил табаком и с задумчивым видом раскурил.
— Вам в самом деле сто двадцать один год? — спросил его Том.
— Разве кто-нибудь знает, сколько ему на самом деле лет? — отозвался индеец.
— Я знаю.
— Потому что сосчитали каждый, который прошел после вашего рождения?
— Не я — за меня сосчитали другие.
— Значит, сами вы точно не знаете?
— Знаю. Дата моего появления на свет значится в моем свидетельстве о рождении, которое подписал принимавший мои роды врач.
— И где теперь этот врач?
— Понятия не имею.
— Так вы верите подписанному невесть кем бесполезному клочку бумаги?
Том был побит его сумасшедшей логикой.
— В Америке такие, как вы, занимаются определенной профессией. Мы называем их юристами.
Старый индеец хлопнул себя по колену.
— Отличная шутка! Вы, Томасито, такой же весельчак, как ваш отец. Вот уж кто был неунывающим человеком. — Дон Альфонсо смеялся и посасывал трубку. А Том достал карту Гондураса и принялся ее изучать.
Дон Альфонсо скептически смотрел, а затем выхватил ее из рук американца. Повертел так и сяк.
— Это что, Северная Америка?
— Нет, южный Гондурас. Вот река Патука и Брус. Деревня Пито-Соло должна быть где-то здесь, но она не помечена. И Меамбарское болото тоже.
— Значит, согласно этой карте, нас вовсе не существует на свете. И Меамбарского болота тоже не существует. Берегите этот ценный листок, смотрите, как бы не подмок. Может, когда-нибудь пригодится развести костер. — Он рассмеялся собственной остроте и кивнул Чори и Пинго, которые заразились его весельем и тоже принялись хохотать, хотя не поняли ни слова из того, что он сказал.
Дон Альфонсо громко смеялся и бил себя по ляжкам, пока у него на глазах не выступили слезы.
— Приятно начинаем путь, — заметил он, овладев собой. — Нам надо много веселиться и шутить. Иначе болото сведет нас с ума и мы погибнем.
23
Лагерь, как всегда, был разбит на сухом месте среди болота с военной пунктуальностью. Филипп сидел у костра, курил трубку и прислушивался к ночным звукам джунглей. Он в который раз удивлялся, насколько Хаузер был опытен во всем, что касалось передвижений в тропическом лесу, как обустраивал ночлег и отдавал распоряжения солдатам. Филиппа он ни о чем не просил, а его попытки хоть чем-то помочь сразу отвергал. Не то чтобы Филипп горел желанием ползать по болоту и добывать на ужин гигантских крыс — просто он терпеть не мог ощущать себя бесполезным. Не такое испытание придумал для него отец. Вряд ли он предполагал, что его сын будет сидеть у костра и курить, а работать за него станут другие.