Кодекс
Шрифт:
Пять минут он провозился, открывая стальной подставкой для книг старинный ларец, с виду китайский. Оказалось, что в нем лежат стеклянные негативы, каждый в обертке из папиросной бумаги. Он поднес один к свету, и пышногрудая блондинка со стрижкой в стиле двадцатых годов подмигнула ему. Она сидела на камне где-то у моря, морщась от солнца, обнажив одну бледную вялую грудь.
Эдвард хмуро взглянул на Маргарет. Она стояла перед большим черным кофром в половину ее роста и рассматривала ярлыки, свисающие с его ручки. Кофр усеивали
— Что это у вас?
— Краттенден. Тут написано «Краттенден».
Негатив выпал из рук Эдварда и разбился на цементном полу.
— Слава Богу. — Эдвард вложил в сказанное больше чувства, чем намеревался. — Мы спасены.
Вдвоем они расчистили место для кофра и опустили его на пол плашмя. Кофр, окованный медью, весил целую тонну. Крышка была заперта на замок.
— От него, полагаю, ключа у вас нет?
Маргарет отыскала в куче пустой огнетушитель и дважды стукнула тупым концом по замку — Эдвард еле успел убрать руки. Какая-то деталь отскочила со звоном и укатилась прочь. Маргарет поставила огнетушитель на пол.
— Попробуйте теперь, — сказала она. Крышка откинулась на двух хитроумных шарнирах. Теперь стало ясно, почему кофр такой тяжелый — его доверху наполняли плотно уложенные книги, каждая в своем бумажном гнезде.
Вот оно. Эдварду хотелось продлить момент истины, но Маргарет, видимо, чувствовала менее тонко, чем он. Она сорвала обертку с первой попавшейся книги и повернула ее вверх корешком. Там были отпечатаны золотом цифры и буквы, местами греческие.
— Индекс неправильный, — скривилась она. — Ничего похожего.
— Вы хотите сказать, что это не?.. — Закончить он не посмел.
— Да. То есть нет. Это тот самый недостающий ящик. — Она беспомощно посмотрела на Эдварда. — Чем еще это может быть?
Он не знал ответа, и они принялись распаковывать книги с двух сторон. Маргарит, стоя на коленях, бросала через плечо оберточную бумагу. Эдвард увидел ее в новом свете.
Она почуяла кровь, и что-то первобытное поднималось в ней, как акула из океанских глубин. Он прекратил работу, предоставив действовать ей. Она занималась этим дольше, чем он, и больше заслуживала победы.
Он смахнул рукавом пыль с одного из столов, чтобы складывать туда распакованные ею книги. Она рылась в сундуке с ожесточением ребенка, потрошащего разбитую пиньяту [59]. Явно современные книги она отбрасывала, даже не открывая. Более старые тома удостаивались некоторого внимания, а потом тоже летели в общую груду.
Сундук опустел, и перед ними открылось дно. Они обстукали его изнутри, ища недостающую книгу или — кто знает? — секретное отделение, но ничего не нашли. Кодекса не было.
Эдварда это так ошарашило, что он не почувствовал даже разочарования. Он был полностью
— Его здесь нет, — сказала она тоненьким, не своим голосом.
— Похоже на то. — Эдвард с напускной беззаботностью встал и отряхнул руки — без особого эффекта.
Маргарет тоже поднялась, отрешенно глядя на громоздящийся вокруг мусор.
— Кажется, его нет здесь, — повторила она, точно в первый раз не слышала Эдварда. Она походила на контуженную, только что вылезшую из воронки от снаряда.
— Здесь его точно нет, Маргарет. Остались еще шкафы с ящиками. Можно…
Она подскочила к пустому кофру и пнула его ногой. Тот глухо загудел и выдал еще немного пыли. Маргарет пнула его второй раз и третий, еще яростнее, а потом с размаху захлопнула крышку. Эдвард никогда не видел, чтобы человек так бесился. С непонятно откуда взявшейся силой она обхватила кофр своими тонкими руками и пихнула на картотечные шкафы. По хранилищу прокатился грохот, словно от крушения колоссальной машины.
— Сволочь! Сволочь! — Она снова принялась молотить кофр ногами, но тут Эдвард, придя наконец в себя, обхватил ее за талию. Она стала бороться, пытаясь оторвать от себя его руки, но он был намного сильнее. Секунду спустя она прижалась к его лицу мокрой щекой. Теплые слезы быстро стыли на здешнем холоде.
— Ш-ш, — сказал он. — Все хорошо.
— Ничего хорошего!
Она наконец вырвалась от него, села на подвернувшийся стул и расплакалась, пряча лицо в ладонях. Оба они перепачкались дальше некуда. Маргарет громко шмыгнула и вытерла нос рукавом. Руки у нее дрожали.
— Извините, — с судорожным вздохом проговорила она. — Черт, черт, черт.
Эдвард поставил кофр на ребро и сел на него. «Зря я сюда приперся», — устало подумал он. Ему, конечно, тоже досталось, но все равно он здесь лишний. Он и представить себе не мог, как нужен Маргарет этот кодекс, — он ничего в своей жизни так не хотел. Она сказала правду: для нее это серьезно, а он так, погулять вышел. Он чувствовал себя как дальний знакомый на похоронах, который впервые осознает, что знал покойного очень плохо и пригласили его только из вежливости.
Ему хотелось утешить ее, преодолеть наконец дистанцию, которую он все чаще чувствовал между собой и другими людьми. Подойдя к Маргарет, он положил руки ей на плечи, потом обнял за талию. Поза была неудобная, но он не хотел уступать. Сколько ей может быть лет? Судя по биографии, не больше девятнадцати-двадцати. Ей нужна защита от жесткого, полного разочарований мира. Маргарет не шевелилась. Скоро у Эдварда затекла шея, и он прислонился головой к ее макушке. Она время от времени шмыгала носом, но не пыталась освободиться.