Кодекс
Шрифт:
Он взял наугад один пакет — тяжелый, величиной и весом с телефонную книгу, обернутый и запечатанный с большим старанием, как коробка дорогих конфет. Какие-либо обозначения отсутствовали. Эдвард выбрал в связке своих ключей один, с острой бородкой, и стал вскрывать им упаковочную ленту. Он перестал распечатывать почту с тех пор, как у него появился первый ассистент, и соскучился по этому ощущению. Из-под бумаги снова выступили туго скрученные газетные жгуты. Эдвард расправил один. Ежедневная лондонская газета извещала: «ЦЕРКОВЬ, ПАМЯТНИК СТАРИНЫ, РАЗРУШЕНА». Внутри лежали один на другом еще два пакета в плотной
Эдвард снова взялся задело и через минуту вышелушил из груды бумаг маленький, переплетенный в красную кожу томик.
Он взял книжечку в руки с неожиданной для себя нежностью. На обложке заглавия не было, по краям пролегала тонкая кайма позолоты. На корешке золотыми буквами значилось: ПУТЕШЕСТВИЯ. От книги слегка пахло сыростью.
Эдвард раскрыл книгу на титульном листе и увидел:
ТОМ II
ПУТЕШЕСТВИЯ
Лемюэля Гулливера,
сначала корабельного врача, затем капитана нескольких кораблей
Некоторые из букв sвыглядели как f, другие напоминали интегралы. Внизу стояла дата MDCCXXXV — Эдвард попытался перевести ее в арабские цифры и бросил, — а также место издания — Дублин. На развороте гравюра, портрет Свифта. Бумага крапчатая, как яичная скорлупа, поперек титульного листа бледное коричневое пятно, похожее на кучевое облако.
Эдвард отложил книгу в сторону, снова прикрыв бумагой от пыли, и развернул второй пакет. В нем оказался первый том сочинений. Эдвард бегло пролистал страницы, скользя глазами по строчкам. В колледже ему полагалось прочитать эту книгу, но он так и не прочел. Кажется, по «Гулливеру» мультфильм сняли? Оба тома сохранились удивительно хорошо, хотя страницы стали хрупкими и чуть-чуть выкрошились в уголках.
Вернувшись к ящику, Эдвард заметил, что в верхнем ряду лежат книги малого формата, а внизу — более крупные. Он взглянул на часы — около половины пятого. Надо создать хоть видимость начала работы до того, как он уйдет.
Он быстро перенес верхние книги на стол и стал сдирать с них обертку. На свет появлялись трехтомные романы, пухлые словари, атласы со складными листами, учебники девятнадцатого века с пометками давно выросших и умерших школьников, обветшалые религиозные трактаты, миниатюрное трехдюймовое издание шекспировских трагедий, снабженное собственным увеличительным стеклом. Эдвард складывал все это на столе аккуратными стопками. Одни книги были прочными на ощупь, другие распадались в руках. Из более старых высовывались длинные кожаные закладки. Эдвард потратил двадцать минут, перелистывая старинную «Анатомию» Грея с подробнейшими и жутковатыми иллюстрациями артистически распотрошенных трупов.
Через некоторое время он сделал перерыв. Пол устилали волны оберточной бумаги. Теплый свет торшера по-прежнему освещал комнату, но теперь к нему прибавилось солнце, оранжево сияющее сквозь плотные шторы.
Эдвард
Перед уходом он заглянул в ящик. На дне еще осталось несколько самых крупных томов — они выглядывали из-под соломы, как кости динозавра из земли. Эдвард нагнулся, чтобы взять один. Тот оказался гораздо тяжелее, чем он ожидал. Пришлось упереться животом в край ящика и поднять книгу двумя руками. С глухим шлепком Эдвард водрузил ее на стол. Под оберткой вместо книги обнаружился деревянный ларец с металлической застежкой. Эдвард открыл ее, и крышка легко откинулась на маленьких, тонкой работы петлях.
Внутри лежала толстая доска примерно один фут шириной и два длиной, обтянутая почерневшей кожей. Всю ее покрывали клейма, заклепки и глубоко оттиснутые на коже рисунки — абстрактные узоры и человеческие фигуры, стоящие в разнообразных позах. В центре виднелось приземистое, странных пропорций дерево с множеством мелких веточек на вершине. Эдвард провел пальцами по старой, зароговевшей коже. На ней имелся глубокий порез, и поврежденная доска под ним успела снова сделаться гладкой. Когда-то, давным-давно, эта поверхность пострадала от сильного удара. Орнамент местами был таким густым и темным, что не поддавался разгадке. Это походило скорее на дверь, чем на переплет книги.
Находка оказала на Эдварда странное действие, пригвоздив его к месту, точно разряд тока. С минуту он стоял молча, водя пальцами по тиснению, как слепой, читающий методом Брайля. Никакого намека на содержание. О чем может повествовать такая вот книга? Эдвард осторожно попытался раскрыть ее, но она оказала сопротивление. Он ощупал края и нашел ввинченный в дерево замок. Со временем металл заржавел и превратился в сплошную бесформенную массу. Сколько же ему, интересно, лет? Легким усилиям он не поддавался, а ломать его Эдвард не хотел.
Чары рассеялись столь же внезапно, как и пришли. Эдвард сморгнул и спросил себя, какого черта он здесь торчит. Он закрыл ларчик, выключил свет и пошел к двери. После библиотечной прохлады перила винтовой лесенки, по которой он спускался впотьмах, были теплыми. Дневной свет внизу, в коридоре, резанул его по глазам.
После трудовой половины дня Эдвард чувствовал себя опустошенным. Не стоило, конечно, этим заниматься, но все могло быть намного хуже. Ящик мог взорваться при вскрытии. Направляясь к выходу, он заглянул в комнату, где беседовал с Лорой, но там теперь было пусто. Открытое им окно снова закрыли. Солнечный свет золотисто-оранжевого оттенка проникал туда под более пологим углом. Откуда-то доносились кухонные запахи. Да живет ли она здесь вообще, эта Лора?
Уборщица сидела в холле на краешке стула и читала «Аллюр». При виде Эдварда она виновато вскочила и выбежала в другую дверь. Эдвард открыл стеклянные двери у лифта, нажал кнопку вызова и поправил галстук перед затуманенным зеркалом.
— Уже уходите?
Эдвард с улыбкой обернулся — он вообще-то надеялся улизнуть, не встречаясь с Лорой.
— Извините, я вас нигде не нашел. Позабыл о времени.
Она серьезно кивнула, глядя на него снизу вверх.
— Когда вас ждать?