Когда горит трава
Шрифт:
Он окончил молитву и подошёл к человеку, который с громкими булькающими звуками полоскал горло.
— Санну! — сказал человек. — Здоров ли ты?
— Здоров.
— Хвала Аллаху.
— Мне бы хотелось кое-что узнать, — сказал Сансай.
— Тау! — сказал человек, что означало: хорошо. Он выпрямился и ещё раз поблагодарил Аллаха.
— Ты идёшь на базар? — Спросил Сансай. — Да. — Можно, я пойду с тобой? Там должен быть мой сын Джалла, а я не знаю дороги.
Мужчина окликнул ослика, который отошёл было по берегу туда, где
— Пошли, — сказал мужчина.
Высокие стройные девушки уже закончили свой сложный туалет и теперь натирали зубы цветком табака. Губы у них были ярко-красные, зубы тоже. Сансай снова посмотрел на них, когда стал взбираться на высокий берег. Они возбуждённо болтали и хихикали, как и подобает девушкам.
Сансай посмотрел вдаль на простирающуюся перед ним саванну и увидел толпы людей, двигавшихся на базар. Они шли по сухим коричневым дорогам с севера, юга, востока и запада, они спешили к соломенным хижинам, которые и были базарными ларьками.
Неожиданный обрывок разговора донёсся до слуха Сансая. Он почувствовал себя вовлечённым в то, что говорили девушки. Рассеянно вставляя "да" и "нет" в болтовню своего провожатого, он прислушивался к их словам.
— Джалла! Ах, Джалла! Вай! — выкрикивала одна из девушек и убегала, а другая сердилась и пыталась поймать её.
Старик больше не мог этого выдержать. И когда он услышал, как одна из них сказала: "Почему ты так говоришь о Джалле? Наверно, ты любишь его?" — он подошёл к ним и спросил:
— Красавицы мои, я слышу, вы говорите о Джалле? Девушки переглянулись и подозрительно посмотрели на старика, тыквенные сосуды на их головах грациозно закачались.
— Что? — спросила одна девушка.
— Мы просто забавлялись, — сказала другая.
— И прекрасно, — заверил их Сансай. — Я не собираюсь делать ему ничего дурного.
Они стояли в нерешительности. Вдруг девушка потемнее сказала: — Да, мы говорим о Джалле.
— Значит, вы знаете его?
— Знаем?! Да мы у него покупаем свежее молоко и масло. Знаем ли мы его?! Слава Аллаху!
— Откуда же старику знать всё это? Я ведь спрашиваю потому, что я чужой в этих краях.
— Погоди... Джалла, может, даже сегодня будет на базаре. Клянусь Аллахом, он должен там быть. Он очень любит всякие украшения. Сегодня он должен купить серьги для... — Они переглянулись и захихикали.
У Сансая сердце ушло в пятки. Значит, Джалла женился или собирается жениться, а он ничего не знает об этом. Сансай увидел, что мужчина с осликом ушёл вперёд и поджидает его, положив на плечи сучковатую палку.
— Пошли же! — нетерпеливо сказал мужчина.
— Идём!
— Ты узнавал о Джалле? Что ж ты не спросил меня? Только чужой в этих краях может не знать Джаллу.
— Я просто...
— Он же любимец Бодеджо. Как, ты
Этот Бодеджо, доктор Макминтер, был одновременно ветеринаром, санитарным инспектором и блюстителем британского правопорядка. Но Мей Сансай не мог задавать слишком много вопросов, так как боялся проговориться, что он отец Джаллы.
Они вышли из кустарников, перед ними лежало пустынное шоссе, убегающее влево и вправо и скрывающееся среди холмов. Облако пыли вдали указывало на приближение автомобиля. Поведение людей на дороге насторожило Сансая. Мужчина с осликом стал беспокойно озираться в поисках укромного места.
— Это Бодеджо, — пояснил он. — Быстрее! Может, ты хочешь, чтобы он поймал тебя и сделал укол?
Что с нами будет? — закричали девушки, прижавшись друг к другу, как испуганные зебу.
Хозяин схватил ослика ха хвост.
— Клянусь Аллахом, если Бодеджо увидит нас, укола не миновать!
— Но ты же не болен сонной болезнью. Я слышал, он делает уколы только тем, у кого сонная болезнь.
Девушки обыскивали взглядом кустарник,ища, куда бы спрятаться. Но это было невозможно. Даже страус в пустыне нашёл бы лучшее укрытие. В самый разгар паники автомобиль нырнул в долину. Карабкаясь на холм, он запел. Потом сверкнув на солнце, он зарычал и унёсся прочь.
Облако красной пыли повисло над дорогой, и ветер понёс его на испуганных людей.
— Видел? — шёпотом спросил мужчина с осликом.
— Он такой красивый! — вздохнули девушки.
Когда они подошли к базару, Сансай заметил мужчину, одетого, как сборщик налога: на нём был тропический шлем цвета хаки, короткие штаны и ботинки. Он стоял в толпе пастухов, опиравшихся на палки, и что-то говорил, размахивая руками.
— Это лесничий, — пояснил хозяин ослика. — Он отвечает за деревья. Когда Бодеджо хочет, чтобы мы что-то сделали, он говорит Чике, а Чике говорит нам.
Сансай почувствовал благоговейный трепет перед человеком с записной книжкой. Но Сансай стоял слишком далеко и расслышал лишь несколько слов, которые ровно ничего ему не сказали. Пастухи уже начали расходиться. Некоторые возвращались, желая задать какой-либо вопрос.
— Я всё-таки пастух, — сказал кто-то. Моё дело скот, а не деревья.
Эта попытка протестовать встретила одобрительные возгласы скотоводов. От изумления глаза Сансая расширились. Громко говоривший молодой человек был его первый сын, Джалла. Сансай бросился в толпу и стремительно заработал локтями, пробираясь к Джалле. Ему больше всего на свете хотелось стать лицом к лицу с сыном. Наконец он был перед Джаллой, который был таким высоким, что старик, сколько ни вытягивал шею, не мог быть вровень с ним.