Когда горит вода
Шрифт:
Спрашивал он без издевки, почти дружески. Но глаза подозрительно буравили лицо пленника, а рука, до того мирно лежавшая на колене, сжалась в кулак.
Роман понял, что рано он начал праздновать победу.
С лица китайца тоже исчезла улыбка. Он слез со стола и сильным вращательным движением расправил плечи. На пленника он не смотрел, но слушал внимательно, слегка наклонив голову.
– Решили, что задание несложное, – пустился в объяснения Роман, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. – Я сказал,
– Справился?! – хмыкнул Тони. – Вот урод.
Но Роман видел, что из всех троих только Тони берет его слова на веру.
– Для экстренной связи есть люди в посольстве, – заторопился Роман. – Они мне помогали готовить операцию. Ну, линза, машина, клееная борода…
– Ты лжешь, – перебил его Стокк. – От первого слова до последнего.
– Я тоже так думаю, босс, – сказал Ли.
– Тони!
Тони кивнул и загнал «грушу» на место, едва не выбив Роману зубы.
Тот забился и замычал, но его мычание было слишком слабым протестом, чтобы к нему отнеслись с должным вниманием.
– Я тебя предупреждал, – сказал китаец.
Он казался огорченным. Схватив сковороду, он поставил ее на огонь – подогреть остывшее масло.
– Босс, вы останетесь? – спросил Тони.
– Да, – уронил Стокк. – Налей мне виски.
Тони торопливо выполнил приказание хозяина. В том, что шпион «пасет» их с позавчерашнего дня, была их с Ли недоработка. Поэтому Тони готов был хоть под ноги постелиться, лишь бы загладить вину.
– Засучи ему шорты, – приказал Стокк. – Внутренняя поверхность бедра – очень чувствительное место. Особенно ближе к паху. Ты со мной согласен, Ли?
Китаец кивнул, хмуро глядя в сковороду, от которой уже подымался сизый дымок.
Тони, стараясь не прикасаться к мокрому, засучил шорты Романа. Тот пытался отбиваться ногами. Римлянин злобно пнул его в косточку.
– А ну, сиди тихо. Иначе шлепну на месте.
– Он только того и ждет, – засмеялся Стокк. – Верно, мистер Робик? Или как вас там, на самом деле?
– Сдается мне, что он из англичан, босс, – сказал Тони. – Я англичан терпеть не могу…
– Сейчас узнаем, – усмехнулся Стокк, прихлебывая виски. – Сейчас мы все узнаем. Ли, готово у тебя?
– Да, босс.
– Тогда давай. Только понемногу, а то он потеряет сознание. А возиться с ним долго я не собираюсь.
– Ничего, я ему нашатырчика, – сказал запасливый Тони, встряхивая стеклянный пузырек.
Ли снял сковороду, глянул в глаза Роману.
Тот подался назад, засучил ногами.
Китаец усмехнулся и двинулся к нему, целясь сковородой на обнаженное бедро.
– Босс, вы бы отодвинулись, – заметил Тони. – Не дай бог, брызнет.
Стокк, как человек разумный, совету внял. Он поставил стакан с виски и приподнялся, отодвигая стул.
И в этот миг грянул выстрел.
Ли подскочил, нелепо махнул рукой – и масло
Тот закричал так, будто с него живьем содрали кожу, и рухнул на пол вместе со стулом, катаясь от невыносимой боли.
Тони, быстрый, как змея, вскинул было «беретту», но Роман ударил его ногой в пах, и Римлянин, согнувшись пополам, опустился на колени.
– Шеф, как вы?! – закричал Лак.
Он стоял в дверях, выставив перед собой угрожающих размеров «кольт-питон», и озирался в некоторой растерянности, не зная, что делать дальше.
Впрочем, главное он уже сделал.
Роман замычал, показывал глазами себе за спину.
Лак перепрыгнул тушу Стокка и начал дергать веревку, лишь сильнее затягивая петлю.
Роман снова замычал, наливаясь кровью.
Лак наконец догадался, оставил веревку и вытащил кляп.
– Возьми нож, – засипел Роман. – Вон там…
Лак кивнул и метнулся за ножом, перепрыгнув по дороге через бездыханное тело Ли.
Тони уже пытался подняться.
Стокк рвал на спине рубашку и кричал на одной пронзительной ноте.
Еще немного, и сюда примчится полиция. Только ее не хватало!
Роман, рискуя задохнуться, подался вперед и ударил пяткой по затылку Римлянина. Словно по бетонной стене, но Тони ткнулся носом в пол и затих.
Вернулся Лак с ножом, разрезал веревку. Удавка сразу ослабла, Роман задышал полной грудью.
– Руки.
Наконец и руки были свободны.
Роман поднялся, окидывая взглядом поверженных врагов. Лак выжидательно смотрел на него. Во взгляде его читалось сомнение, которого Роман раньше не замечал.
Следовало принять быстрое и окончательное решение. И для спасения авторитета, и для пользы дела.
Увидев свой «двадцать второй» с глушителем, Роман взял его, прицелился в лоб Стокка и нажал на спуск.
Щелкнул затвор, вопли прекратились. Толстяк вытянулся на брюхе, напоминая облаченного в человеческую одежду борова. На спине его, сквозь разодранную рубашку, вздувался кроваво-желтым волдырем чудовищный ожог.
«Чур меня», – сплюнул через плечо Роман, отводя глаза.
Тони упирался мощными руками в пол, пытаясь подняться. Силен был детинушка. Такого не пяткой, а ломом бить.
Роман угостил его двумя пулями в грудь, и знойный южанин угомонился навечно.
На китайца пулю тратить не пришлось. Лак своим единственным выстрелом попал ему точно в сердце.
– Кажется, все, – выдохнул Роман.
– Да, шеф, – сказал Лак.
В его глазах стояло прежнее обожание. Реноме Романа Евгеньевича было триумфально восстановлено.
– А ну-ка…
Роман нагнулся над Стокком, стараясь не смотреть на волдырь, напоминающий гигантский гнойник, просунул руку ему в нагрудный карман. Нащупал твердый угол бокса, потянул наружу.