Когда муж - оборотень...
Шрифт:
— То есть оживить мертвую? Ты спятил?
— Да не оживить. Вернуть ее душу в новое тело.
— Ты с ума сошел! Это невозможно!
— Возможно! Есть ритуал, я накопил достаточно сил, но мне нужна помощь сильной ведьмы, ты подходишь.
— Ты не в себе! На это нужно колоссально много сил. Нужно иметь право привязывать душам!
— Только у тебя оно и есть. — Кивнул Дмитрий
— Не только.
— Мне подходишь лишь ты. Не нужно чтобы другие знали. А я не обману. Я помогу вам с Борей, правда. Ты же чувствуешь, что я искренен сейчас.
— Ты
— В германии самый большой независимый клан, там примут и возьмут под защиту.
— Затея твоя не оправданно опасна, я никогда не делала этого раньше. Если что—то пойдет не так, нас обоих пришибет откатом.
— Я готов.
— А я нет, прикинь да.
— Детка, ты не поняла, — Дмитрий угрожающе ко мне приблизился. — У тебя выбора— то нет. Если Влад узнает, что Борька твоя пара, ему пипец неотвратимый. Он не Вадим, делиться не станет.
— Он не шутит. — Шепнула в подсознание Зина.
— Знаю! — Огрызнулась я. — Нужна же ведь живая девушка, которую придется у—убить. — Пояснила я Диме.
— Знаю. Есть на примете. Обряд проведем в ночь Карачуна[ф Еще больше месяца готовься.
Дмитрий отошел в сторону, пропуская меня в сарай
— Подними его, он уже может ходить. Объясни, что лучше Владу не перечить. И выказать щенячью преданность.
Я кивнула и вошла. Боря спал на ворохе соломы, свернувшись в позу эмбриона ему, наверное, было холодно. Я встала перед ним на колени и внимательно осмотрела, ни синяков, ни повреждений каких—либо не видно, дыхание ровное и спокойное, просто, спит. Я погладила его светлые волосы. Невольно улыбнулась тому, как он сморщил свой курносый нос. Какой он трогательный, когда спит. Чистый, невинный, словно ангел божий.
— Марана — Матушка, помоги, защити, не оставь нас родимая! Лишь ему я хочу в срок дитя подарить! Лишь с ним я хочу свою жизнь разделить!
Так, искренне как, сейчас, я кажется, не молилась, еще никогда. Безумно хотелось коснуться его пухлых губ своими, но нельзя, Влад почувствует, увидит! И тогда беда!
Вставай родной, поешь — Громко сказала, стараясь сделать голос безучастным. Борис открыл глаза, и, увидев меня так и подскочил на соломе.
— Маришка! Ты тут! — Так, и просиял парень. — Ты в порядке?
— Спокойно держи себя в руках! — Обратилась я к нему ментально — Если они узнают, что мы истинная пара нам не жить. Понял.
— Понял. Также ментально ответил Борис.
А вслух был другой диалог.
— Конечно, в порядке. Я дома с родными и близкими, все хорошо.
— И память уже вернулась?
— Возвращается. На вот, поешь.
Я вытащила из корзинки тарелку пельменей, политых, сметаной. Парень жадно накинулся на еду.
— Слушай, ты прости, мы все тебе врали все это время, но это Вадькина была идея, стереть тебе память, так—то тебя, вообще, убить полагалось, но больно уж ты на Верку, жену его похожа.
— Что не делается,
— А почему я еще жив? Я ведь не стал лично убивать Вадьку с Андрюхой. Они, конечно, те еще Мрази, но блин, я не они, не могу.
— Потому и жив. — Улыбнулась я. — В том и была твоя проверка. Влад куда более великодушен, чем можно было бы себе представить. Ты уже можешь ходить. Ты здоров.
— И, правда! Я ведь чувствую силу в ногах и могу ими шевелить, — Просиял Борис, согнув и разогнув пальцы на ногах. — Это настолько, естественно, что поначалу даже внимания не обратил!
— Это еще, что! Тебе уж и невесту подобрали! — Смеясь сквозь боль, объявила я.
— Красивую? — С интересом спросил Борис.
— Ну, да. Не дурнушка уж точно.
А мысленно шел другой разговор:
— Соглашайся на все, что предложат, всячески выражай Владу преданность признательность, возможно, зимой удастся сбежать в Германию.
— Понял, но от одной мысли, что ты снова под другим, меня просто выворачивает! И того обиднее, что тебе с ними хорошо.
— Не рви мне душу хороший мой! Всех грозных богов ради! Не рви, умоляю! Иначе выход, лишь в петлю останется!
Ночь Карачуна, день Карачуна, 21 декабря. День зимнего солнцестояния. Новый год у Староверов приходит именно в эту ночь. Карачун, в приданиях, старший сын Чернобога (сейчас его называют — Дьяволом, Сатаной либо Люцифером) и жены его, Марены, Мараны, Мары, Богини смерти и загробного мира. Карачун — грозное божество, повелевавшее, морозами и вьюгами. Именно его сейчас называют Дедом Морозом.
Глава 28
— Прости. — Боря смутился. Поняв, что очень зря завел этот разговор.
Доел, сказал вслух, благодарю и, оставив тарелку, вскочил на ноги, чуть пошатнулся, я успела подхватить.
— Не торопись, почувствуй ножки, потопай.
Борис замер смотря мне в глаза щенячьим, преданным и влюбленным взглядом. И сделал первый за несколько лет шаг. Шаг ко мне. Я, пересилив себя, отступила. Заставляя сделать еще один шаг. Сделал. И еще и еще. Все так же смотря мне в глаза.
— Он тебя шас в угол загонит дурында! — хохотнула вредная Зина.
Я резко выдернула свои руки и отскочила в сторону. Боря пошатнулся, но устоял. Прошел от одной стены до другой и, подхватив меня на руки, раскружил и весело рассмеялся.
— Как же здорово! Маришь! Ты себе не представляешь как же здорово! Снова ходить!
— Действительно, не представляю! — Согласилась я. — Поставь меня.
Но поставить Боря не успел, вошел Влад.
— Жизни радуетесь? — Усмехнулся он.
— Еще бы! — Борис и глазом не моргнул, спокойно поставив меня на пол. — Первый шаг за шесть лет. Кто не пережил, то не поймет.
— Не дай Бог. — Отмахнулся Влад. — Здравствуй, брат.
Влад с улыбкой протянул Боре руку. Тот с такой же милой улыбкой пожал протянутую руку.