Когда растает снег...
Шрифт:
Но память о Долгой зиме подгоняла — и потому люди работали не за страх и даже не за желание написать побольше диссертаций с научными статьями и получить новые научные звания, а на совесть… Ведь Долгую зиму помнили все! И никому не хотелось, чтобы, случись что, такое событие оказалось для всех неожиданностью. И пусть даже вероятность такого извержения в ближайшие годы или десятилетия крайне мала, но ведь и про проклятый Лонг-Вэлли никто и подумать не мог! Так что пусть лучше, если не удастся ничего иного, они хотя бы будут заранее знать о предстоящем извержении! Заранее заготовят побольше еды, подготовят коммунальное хозяйство и переживут новую Долгую зиму максимально спокойно и легко!
***
9 августа 1976
— Сегодня прошло десять лет со дня извержения сверхвулкана Лонг-Вэлли, — прозвучало с самого утра по радио. — Помимо прокатившихся по планете землетрясений и цунами в прибрежных областях, это извержение привело к выбросу в атмосферу свыше шестисот кубических километров пыли и вулканического пепла, смещению полюса и началу Долгой зимы… В результате прямых и косвенных последствие извержения погибло более пяти миллионов советских граждан и сотни миллионов людей по всему миру.
Дальше диктор начал рассуждать на счет того, что произошедшее событие — наглядный результат человеческой глупости и безответственного отношения к природе, что показала американская военщина. Не задумываясь над последствиями своих действий, они проводили ядерные испытания в зоне геологического разлома — и все такое… И хоть в первую очередь из-за этого пострадали они сами, но последствия «бездумных действий американской военщины» поставили на грань гибели всю человеческую цивилизацию. И лишь благодаря трудовому героизму советского народа удалось… В общем, ничего нового. Про это Михаил прекрасно знал и слышал. Потом было выступление товарища Пономаренко, вспомнившего про тех, «кто смело поднялся на борьбу с Долгой зимой и кто отдал свои жизни за жизнь советской страны и советского народа». Говорил на счет достигнутых успехов народного хозяйства — и про то, что многое из созданного для преодоления последствий Долгой зимы найдет применение и в будущем. Например, те же тепличные комплексы, в которых будут выращивать овощи и ягоды… И, конечно, опыт Долгой зимы не будет забыт — и советская страна всегда будет готова к новым потрясениям такого рода.
Позавтракав, Михаил отправился на остановку — с недавних пор у них пустили пригородные дизель-поезда, и теперь проще всего добираться на работу было на них. В прошлой реальности, помнится, их участок железной дороги электрифицировали дважды. Сначала на постоянке в конце 60-х — после чего им передели старые электрички Ср3. Потом в 80-х «железку» перевели на переменку — и на смену старым электричкам пришли новые ЭР9Т. В этой реальности не было еще ничего — и вместо электричек на линию выпускали «дизеля» ДР1.
На остановке люди тоже вспоминали про Долгую зиму — вместе ездя на одном поезде на работу, многие давно стали хорошими знакомыми друг друга. И разве можно в такой день удержаться от воспоминаний и обсуждений?
— У меня дядька в тот день погиб, — говорила какая-то женщина лет сорока. — Он после смены спал, а тут тряхануло… И дом их оползнем снесло.
— А мой брат в первую зиму калекой стал, — вторил ей собеседник, мужчина примерно ее же лет. — Чистил крышу от снега и сорвался, спину сломал… И все, ноги больше не ходят.
Да, Михаилу повезло… Все его родные живы и более-менее здоровы, всевозможные хронические гастриты с панкреатитами — по нынешним меркам и не болезни вовсе. Так сказать, раз не инвалид — значит, здоров! А вот даже многим его знакомым повезло куда меньше… И это не говоря уж о жителях тех мест, где были самые сильные землетрясения и разрушения!
Тем временем вдали появился дизель-поезд — и вскоре, ревя
Внезапно стало интересно — будет ли в этом мире электрификация? Сейчас, насколько знал Михаил, немного электрифицированных дорог осталось лишь на Кавказе… Больше их не осталось нигде — даже электровозы практически все переделали в тепловозы.
На работе ничего нового не было… Ну если не считать того, что лампы бегущей волны на скрещенных полях готовили к серийному производству — но даже это успело стать рутиной. Первый опытный образец завершил цикл испытаний еще пару месяцев назад — и сейчас все причастные вовсю писали диссертации и научные статьи, а технологи срочно готовили оснастку под будущую серию — новыми приборами, в первую очередь, планировалось оснащать телестанции, где они заменят старые приборы О-типа, но это были уже не проблемы Михаила. Пусть этим занимаются те, кому по должности положено…
А вот расчетчикам работы прибавилось — и оказалось, что мощностей имеющейся ЭВМ для расчетов движения электронов в скрещенных полях маловато… Если загрузить этими расчетами заводскую ЭВМ, то ни на что другое мощностей уже не хватит. Так что для того, чтобы ЛБВ-М стали не одной-единственной темой, а получили широкое распространение, чтобы создавать новые приборы не буквально «методом тыка», потребуются более мощные новые ЭВМ. И, желательно, не одна, а сразу несколько… А где их взять? Только обращаться в министерство! А там на «старые» машины уже буквально махнули рукой, наращивать производство устаревшей техники никто не собирался. Ведь в планах одиннадцатой пятилетки уже значилось серийное производство ЭВМ на основе микропроцессоров и микросхем высокой степени интеграции! Пару таким им обещали через год, а пока приходилось обходиться чем есть.
— Сегодня в четыре партсобрание! — забежав к ним в КБ, сообщила табельщица.
— Хорошо, — кивнул в ответ Михаил, — будем.
Ну да, уже пару месяцев он коммунист… В отличие от прошлой реальности, тут Михаил все же вступил в партию. Прошло это на удивление буднично — просто в какой-то момент ему предложили вступить, а он не стал отказываться. Больше из соображений того, чтобы там, наверху, в его адрес было меньше вопросов… Да и чтобы, как в прошлой реальности было, не донимали предложениями вступить в партию. Хотя тут такого идиотизма, вроде, даже до Долгой зимы уда меньше было — считалось, что вступать в партию, комсомол или ту же пионерскую организацию должны лишь самые достойные. После Долгой зимы же это и вовсе стало считаться непреложным правилом. Но разве можно считать недостойным лауреата трех Сталинских премий, ордена Ленина и, с совсем уж недавних пор, Героя Социалистического труда?
День прошел достаточно спокойно — только в разговорах люди то и дело вспоминали про Катастрофу и Долгую зиму… С интересом Михаил узнал и про то, что тогда в результате аварийного отключения электроэнергии и, как следствие, систем охлаждения вышли из строя сразу несколько подключенных к установкам приборов. Тем более, что вместо запуска аварийных генераторов и систем охлаждения все занимались срочной эвакуацией всех работников из зданий. Как-никак землетрясение же! Впрочем, Михаил на этот счет и так догадывался — все же в прошлой жизни и он, и его жена из того мира немало проработали в отрасли… Так и пролетело время до самого партсобрания…