Когда вместе тесно
Шрифт:
— Карина, значит? — Он окинул ее внимательным взглядом с ног до головы. — А по-настоящему как?
— Валя. — Недовольно ответила девушка, откинувшись на спинку дивана.
— Коньячку, Валя? — Слава покрутил в руках бутылку.
— С удовольствием. — Девушка пододвинула ближе пустую рюмку.
Эх, и почему ему всегда так нравились именно брюнетки?
Когда через пару часов в комнате появился Павел, он подслушал окончание примерно такого диалога между Славой и Валей-Кариной:
— Черт, ты себе даже не представляешь, как она меня
Слава и девушка сидели рядом на диване и были полностью одеты. Слава держал в курах рюмку, Карина-Валя — фужер, в котором грела в ладони темно-коричневую жидкость. Девушка забралась с ногами на диван и, уронив голову на руку, внимательно слушала, что он ей говорил. Павел плюхнулся рядом и прикурил сигарету.
— Слав, я тебе тайну открою — это проститутка, а не психиатр, ты в курсе? Ты что ей тут два часа про свою жену рассказывал?
— Он ее очень любит. — Карина поднялась на ноги. — Она его тоже. Ладно, захочешь поговорить, звони.
— Я? — Слава удивленно посмотрел на нее. — Люблю? Катю что ли?
— Любишь. Только почему-то признаться в этом даже себе не хочешь. Ну все, мальчики, чао!
— Слушай, — Слава повернулся к Павлу, — я поеду, пожалуй. Катька меня, наверное, уже не ждет — время-то сколько? Ого!
Он уже торопливо набирал на сотовом номер такси.
Возвращаясь домой Слава не испытывал чувства вины совершенно. Наоборот, он был необычайно доволен собой — не поддался искушению, сохранил верность жене — его определенно не в чем упрекнуть. Похвалить — да, ведь он проявил удивительную стойкость, друзья еще долго будет ему припоминать «психиатра» Карину, только все это не важно. Он Кате сказал правду — никто кроме нее его в этом плане не интересует. Не хочет он никого кроме нее и вот доказательство. Жаль только, что она об этом не узнает, но все же… Главное, ему это важно. И не будет он тр*хать кого-то только потому что так принято. Не правильно это. И не честно. Ни по отношению к Кате, ни к самому себе.
Однако переступив порог, Слава понял, что жена не спит и ждет его, пребывая в весьма скверном настроении.
— Ты где был? — Катя говорила, старательно сдерживаясь от того, чтоб не раскричаться.
Слава молча разулся и прошел на кухню.
— Чаю нальешь?
— Ты что, совсем обнаглел, Артемьев? Где ты был?
— С друзьями был и что? Я обязан тебе во всем отчитываться?
— Не во всем. Но как минимум о том, где ты и во сколько вернешься, тебе не сложно было бы сообщить. Или нет? — Девушка прислонилась плечом к проему двери и скрестила на груди руки.
— Кать, — Слава достал из холодильника бутылку с минералкой, сделал глоток, — не регулируй мою
— Хорошо. Спокойной ночи. Желаю приятных снов… на диване в зале.
Катя, развернувшись, удалилась в свою комнату. Слава хлопнул дверцей холодильника, словно это она только что не оценила его недавний подвиг. Что ж, пусть так — парень расположился на диване и попытался уснуть. А прежде убедить себя в том, что он во всем совершенно прав. Но проворочавшись несколько минут, злясь на себя, встал и направился в комнату жены.
Вошел, прислушался, пытаясь понять, спит она или еще нет — все-таки время было уже много. Прилег рядом и прижался к ее спине — девушка лежала, отвернувшись от него.
— Кать… — В ответ молчание, однако он чувствовал, что она не спит — уж слишком громко сопела. — Катюш…
Он уткнулся в изгиб ее шеи, прижался к ней, прижал ее к себе.
— Котенок…
— Что? — Холодное и намеренно равнодушное. Вроде как сонное, но он-то точно знает — она не спала…
— Я был не прав, котенок. — Сам не верит, что говорит это, но слова срываются с губ. — Я, наверное, просто не привык еще…
— Ты не думал о том, что я могла волноваться?
— Нет.
— Плохо. Я переживаю, а в ответ слышу — «Не звони больше, я как освобожусь, сам позвоню». Не честно так, Слава.
Она и правда волновалась. Волновалась и злилась на то, что не может звонить ему каждые пятнадцать минут и требовать, чтоб он немедленно вернулся. Катя не ревновала мужа, не выдумывала себе несуществующих измен. Он ей недавно прояснил ситуацию, повода сомневаться в нем, у нее нет. И нельзя превращаться в злую и нервную тетку, дергающую мужа и ревнующую к каждой юбке. Но вот то, что он не посчитал нужным просто сообщить, где он, с кем и когда вернется домой — это обидело ее сильнее всего. Он словно подчеркнул ей, что между ними кроме законного секса больше ничего не изменилось.
— Ну же, Кать… хватит дуться…
С другой стороны, он сам пришел к ней мириться. Ведь это совсем не в его стиле — он даже ради секса не будет через себя переступать. В таком случае у нее есть выбор — усугубить ситуацию и развыпендриваться, что, скорее всего, приведет к тому, что он психанет и уже никогда подобный подвиг не повторит. Или просто перешагнуть этот досадный инцидент и надеяться, что он не повториться.
Его руки уже бесстыдно скользят по самым затаенным уголкам ее тела, и Катя понимает — ему нужно доказательства того, что он прощен. И она поворачивается к нему и обвивает руки вокруг его шеи.
— Еще раз такое выкинешь, я тебя найду и убью, понял?
— Понял.
— Я серьезно.
— Да верю я… — Слава пытается в ответ поцеловать жену, но она отстраняется.
— Слава, я хочу, чтоб ты понимал — если мы вместе, то это предполагает какие-то взаимные обязательства между нами. А если нет, то нет.
— Я понял, Кать, понял, — он, наконец, прижимает ее к себе и торопливо стягивает с плеч тонкие лямки шелковой пижамки, — вместе…