Когда вместе тесно
Шрифт:
— Ты что, не с той ноги встал? — Катя еще пару раз дернула на себя руку и сдалась, понимая, что пока он сам ее не отпустит, у нее ничего не получится. Сдалась и даже позволила ему притянуть ее к себе и взять за подборок свободной рукой. Не зная, что он собирается сделать, но подозревая, что возможно поцеловать, Катя и не думала сопротивляться. Почему? — она подумает потом. О последствиях тоже. Но этим светлым солнечным утром, ей хотелось только одного — отдаться во власть эмоций и будь что будет…
— Что ты так смотришь? — Его холодный голос вырвал девушку из розового дурмана, в который она стремительно погружалась, и вернул на землю. —
Он оттолкнул ее и пошел по тропинке к озеру, пробурчав что-то о надобности или ненадобности всего этого лично для него.
Катерина смотрела ему вслед, чувствуя, как на глазах закипают злые слезы. Вот сволочь! Она тоже хороша — дура. Возомнила невесть что. Еще не хватало, чтоб какой-то самодур портил ей с утра настроение. Еще не хватало, чтоб она из-за этого переживала — да не дождется!
— У тебя что, пмс? — Крикнула она ему в спину. Но, не увидев совсем никакой реакции, полезла в палатку собирать вещи.
Было все же обидно — вчерашний вечер у костра, вдвоем и стрекот каких-то ночных насекомых, все это было так… Не то чтобы романтично, но они общались как друзья, рассказывали друг другу какие-то забавные случаи из жизни, подкалывали друг друга по доброму… Потом завалившись спать, еще несколько минут болтали, пока она не уснула и уже сквозь сон не услышала, как он просит ее сегодня ночью не болтать во сне и не привлекать плотоядных хищников. Она думала, с этой ночи что-то изменится между ними. Изменилось однозначно. Знать бы еще что произошло…
Слава же, окунаясь в ледяную воду, понял, что тело его, взбунтовавшееся с утра, к счастью успокоилось и ему больше не хочется скрутить Катерину в узел и потребовать с нее исполнение супружеского долга в полном объеме вместе со штрафом за задержку.
А вот, пять минут назад, если честно, именно так он и собирался поступить. А когда девушка перестала сопротивляться, и казалось, даже ждала от него чего-то подобного, Слава просто собой бы не был, если бы это что-то решил ей дать.
Это не она будет решать, когда между ними будет секс и будет ли вообще. Не она и точка. Не даст он ей лишний козырь в рукав, поддавшись. А уж Катерина только так может расценить его желание. Он и о той вспышке в комнате пожалел, когда вернувшись напоролся на насмешливый Катин взгляд. Она смотрела на него свысока, словно уже почувствовала какую-то власть над ним.
Одним словом его бесило то, что он Катю хотел. Хотеть хотел, а воплотить свои желания не мог. Потому что после, все будет по-другому. Потому что после, он не сможет сказать что-то типа «спасибо, крошка, за приятный вечер», потому что после, у него может появиться слабое место, на которое Катерина с упоением будет давить. Поэтому… не с ней…
А причиной возникновения подобных Славиных сердитых мыслей стал банальный утренний «стояк». Обычно, когда в такие моменты он просыпался дома один, настроение было скверным весь день и он до той минуты, пока не удавалось снять напряжение, дергался и срывался на окружающих.
А тут, выбравшись из палатки, первым, что оказалось в поле его зрения, была Катина попа, обтянутая цветастой тканью трикотажных лосин, да еще и в таком положении, что грех было не… Твою мать! — Слава сжал зубы до скрипа, а девушка в этот момент выпрямилась и обернулась к нему. Да еще и волосами тряхнула так, что хотелось запустить в них руку, собрать в горсть густые локоны и притянуть ее к себе… К низу живота, если быть точным…
Вернувшись после водных
В ту же ночь Слава не пришел ночевать в номер. Он ушел еще вечером, при параде, не оставив наблюдающей за ним Кате и толики сомнений в своих планах и не сказав ей ни слова.
Девушка пару часов мерила шагами гостиную не особо прислушиваясь к работающему телевизору. А потом спустилась в бар под предлогом, как и он, развлечься вместо того, чтоб сидеть взаперти. Славы там не было. Катя, уже не скрывая истинных мотивов своих поисков, направилась в клуб, который находился в другом здании. Славы не было и там. По крайней мере, она его не встретила, хотя вдоль и попрек исходила помещение, всматриваясь во всех встретившихся ей парней. Зато она встретила там своего недавнего знакомого, сделала вид, что впервые видит его и поспешно ретировалась.
Поднялась в номер, надеясь, что он все же вернулся, и, не обнаружив его там, загрустила, и как только стемнело, залезла в кровать. Она хотела уснуть, но сон не шел, и она только и делала, что призывала на Славину голову всевозможные кары небесные.
Маскировала они все свои чувства под банальным разочарованием от того, что не смогла опять обломать его. Конечно, все дело было в этом. А еще в том, что ей было скучно — они все это время развлекались вдвоем, а тут он оставил ее одну а сам ушел…
Нет, хватит спорить с собой, кажется, она все-таки ревновала его. Потому что от мыслей о том, чем сейчас вероятно занят Слава, Катя испытывала жгучее чувство разбить что-нибудь о его голову, как только он вернется.
Привыкла она за это время, что он ее…муж… И уже даже почти смирилась с этим фактом. И что скрывать, он нравился ей. Раздражало, правда, то, что он никак не желал уступать ей. Сильно раздражало — Катя привыкла к совершенно другому отношению к себе со стороны сильного пола, и даже совместное проживание со Славой не избавило ее от уверенности в том, что все должно быть в паре так, как у нее с Вовой было. То есть она позволяла себя любить и это ее вполне устраивало. Она не боялась никогда, что парень может ее бросить, она такую вероятность даже близко к своим мыслям не подпускала. Слава был совершенно другим и ей это отличие от прочих ее кавалеров вообще не нравилось. А еще больше ей не нравились собственные ощущения от его нахождения рядом. Волновал он ее, нужно признать. Волновал и заставлял краснеть частенько. И заставлял думать о себе и вспоминать, против воли представлять, как это было бы… с ним.
Похоже, он привлекал ее как мужчина, как половой партнер и только. А эта… ревность, да, пора признать, что это именно она, это все лишь от чувства собственности и уязвленной гордости от того, что он выбрал не ее, а какую-то другую девушку. Да еще обида от того, как грубо он оттолкнул ее утром.
Он не заставит ее хотеть его и демонстрировать это. И соблазнять его она тоже не станет. Много чести… Да и не готова она, наверное, еще так раскрываться перед ним. Ведь именно в постели, в близости, когда нет покровов, нет одежды, все чувства обнажены как люди. И она перед Славой так обнажаться не станет, не заслужил он подобную степень доверия своими постоянными уколами.