Когорта
Шрифт:
– А ты – свою! – отозвался ди Гуаско, не оборачиваясь. Арбалетчики ряд за рядом стали исчезать в дверном проеме. Затем ушли факелоносцы, и у раскрытых дверей остались стоять лишь братья и Ольга, которую держал под руку молодой Гонзальво. Чезаре махнул рукой, прощаясь, они переступили порог, и Лунин внезапно понял, как изменилась девушка. Исчезли старая куртка и джинсы, превратившись в затканное серебром платье, в волосах сверкнула золотым огнем маленькая корона… Створки дверей, повинуясь неведомой силе, захлопнулись, призрачный замок исчез, словно порыв ночного ветра унес его с вершины Чабан-Кермена. Вокруг вновь стало
– Вот жлоб, – самым непоэтическим образом нарушил тишину Валерий. – Не мог двоих спрятать!
– Обойдусь, Лер…
Келюс чувствовал, что Чезаре не лгал, и двери замка закрыты для таких, как он, Николай Лунин.
– У меня и здесь, бином, дел хватит. А что это за клятва, Сергей? Ты что, нашел его сокровища?
Археолог блеснул стальными коронками:
– Там была лестница, одна ступенька чуть шаталась…
– Потом, – перебил Валерий. – Ольга Константиновна в безопасности, а нам пора на фронт.
– Да, – очнулся Келюс, – конечно… Валерий, Сергей, вам нужно уходить, я сам…
– Не надоедай!
Валерий прислушался, взглянул, да Семина. Тот кивнул.
– Идут!
Они заняли позицию за грудой камней. Лунин, убедившись, что ни самарский доцент, ни лаборант Южно-Крымской экспедиции никуда не уйдут, достал из рюкзака браунинг и проверил оружие. Чезаре считал, что ему не понадобится железо. Стаю собак Николай и вправду смог отогнать…
Между тем Валерий деловито извлек из кобуры «Астру», показал пистолет Семину и стал что-то тихо объяснять. Тот слушал, время от времени кивая. Внизу уже слышались приглушенные голоса, топот, собачий визг. Бородач забрал «Астру» у Семина и навел оружие на угол тропинки, выныривавшей из-за стены. Его рот скривила недобрая усмешка, глаза прищурились, и Келюс подумал, что плохо знал своего однокурсника.
Николай еще раз проверил браунинг и вновь вспомнил слова Чезаре: «Не понадобится железо…» Келюс усмехнулся, отложил оружие и сосредоточился, стараясь представить странный знак – неровное колесико, въевшееся в кожу. Знак дхаров, позволявший бить врага без железа… По телу потекло сухое тепло, колесико на груди налилось тяжестью, запульсировало…
– Не стрелять!
Валерий удивленно оглянулся:
– Как, вообще?
– Пока не скажу, – усмехнулся Лунин.
– Псих, – констатировал Валерий, но послушно отложил «Астру». Шум приблизился, совсем близко послышался топот, чье-то тяжелое сопение, хрип. Келюс резко выдохнул воздух и встал. Он ждал людей, но первыми на тропинку выскочили собаки. Их было не меньше полдюжины – серых, почти одинаковых, хрипящих от быстрого бега. Увидев Лунина, они, словно по команде, остановились, шерсть на загривке встала дыбом, глаза сверкнули красным огнем.
Келюс вновь усмехнулся и поднял руку, но собаки, не дожидаясь удара, развернулись на месте и с визгом метнулись назад, за угол стены. Одна из них оступилась и, не удержавшись, покатилась вниз по склону. Визг перешел в глухой вой…
Николай сжал кулаки и шагнул вперед. И почти тут же из-за угла появился первый человек. Он бежал тяжело, с придыханием, низко склонившись к земле. Лунный свет упал на лицо, и Николай узнал Дурилку. Начальник судакской базы явно подустал за минуты долгого подъема. Увидев Николая, он попытался остановиться, но, не рассчитав, бухнулся на четвереньки.
– Это…
Лунин неторопливо разжал кулак, взмахнул правой рукой. Дурилка, в этот миг пытавшийся встать, зашатался и, сбитый с ног невидимым ударом, оступился и рухнул вниз. В уши ударил крик, сменившийся визгом и завываниями, Дурилка катился по откосу, натыкаясь на камни и врезаясь в колючие кусты. Наконец, послышался дикий вопль…
И почти сразу же из-за угла сухо прогремели выстрелы. Николая ударило в плечо, он зашатался, но устоял. Вновь блеснул огонь, что-то просвистело совсем рядом с головой, но тут ударил ответный выстрел – заговорила «Астра» Валерия. Раздался сдавленный крик, кто-то застонал… Николай постоял еще секунду и медленно опустился на землю. Валерий и Сергей были уже рядом.
– Кретин! – бормотал Валерий, расстегивая рубашку Лунина. – Допрыгался, осел! Болит, да?
– Болит…
Рубашка была разорвана, плечо горело болью.
– Странно, крови нет. Гляди, Сергей!..
– Синяк будет, – невозмутимо констатировал Семин. – Синяк что надо!
– Во даешь! – присвистнул Валерий. – От тебя что, пули отскакивают?
– Наверное, пуля – пластиковая, – предположил Лунин, массируя плечо. Он прекрасно понимал, что пуля, ударившая в плечо, была не пластиковая, а самая настоящая, но объяснить случившееся не мог. Разве что странное зубчатое колесико на груди…
– Атас! – Сергей кивнул на тропинку. Валерий тут же присел за камень, Лунин опустился рядом.
– И не вздумай вставать, Кио! – шепнул бородач, пристраиваясь поудобнее и протирая ствол «Астры» рукавом. – А то получишь в лоб… пластиковую…
Келюс хотел отшутиться, но вдруг почувствовал странный холод. Знак на груди запульсировал чаще, но руки стали неметь, затылок сжала боль. Чья-то сила, превосходящая силу дхаров, приближалась из-за камней. Николай замер, всматриваясь в темноту. Теперь он понимал, как Фрол мог чуять яртов. Он и сам начал замечать холодный бледно-лиловый свет, стелившийся над тропинкой. Невидимый враг был уже рядом. Волна холода накатила вновь, виски сжало. Валерий вскрикнул и выронил пистолет, Николай хотел выхватить браунинг, но вспомнил, как погиб дед. Сиплый, как и Волков, не боялся свинца. Ни свинца, ни железа. «Тебе не понадобится железо…»
Валерий негромко ругался, пытаясь взять пистолет в непослушную руку. Сергей попытался помочь, но оружие словно превратилось в кусок ледяного железа. Бледно-лиловое свечение становилось все заметнее, и вот из-за угла неторопливо появилась темная фигура в длинном плаще и надвинутой на глаза шляпе
Сиплый не вынул оружия. Постояв секунду, он издал хриплый жутковатый смешок и шагнул вперед. Келюс застыл, старая рана на локте пекла холодом, горло пересохло, в глазах зарябили странные многоцветные пятна.
«Значит, все? – подумал он. – Так просто?»
Мелькнула мысль о бегстве, но Лунин понял, что едва ли сможет сделать шаг. Валерий и Сергей все еще пытались разобраться с непослушным оружием, но Николай знал, что пули не остановят врага. На какой-то миг ему стало страшно, но страх туг же сменился стыдом.
«Этот гад убил Фрола, – вспомнил Лунин. – Но Фрол не бежал…»
И как бы в ответ откуда-то донесся тихий знакомый голос, повторивший в который раз: «Не бойся, воин Николай!»