Koknar

Тфаунд

Потом Биба попросил медицинские книжки поваров. Просто так, доёба ради. Крис вынесла ему эти книжки. Биба сдержанно кивнул, записал в блокнот очки, отдал книжки обратно. А теперь К.О.М.Ш.О.Т жаждет посмотреть на игру.

Мы направляемся в игровую зону.

Биба начинает:

– Итак, по порядку. Как это всё работает?

Я объясняю: садишься в кресло, надеваешь шлем, вводишь иглу в вену. Через пару секунд начинается сеанс.

– Так. А игла зачем? И шлем? – смотрит на Боба. – Ты записываешь его слова?

– Да.

– Хорошо.

Я

объясняю: шлем стимулирует мозг, игла – нервную систему. Тело входит в состояние анабиоза, потом в состояние агонии, где необходимо контролировать все показатели и поддерживать их на приемлемом уровне. Иначе человек умрёт. Этого я им не сказал.

– А что вы используете? Какую-то эктоплазму? Или наноцифровую жидкость, которая триггерит нервную систему?

– Мы используем Koknar.

– Это понятно, но что именно?

– Ну я же сказал тебе. – Я посмотрел на него: типа хули ты со мной играешься?

Каждый, я без приколов вам говорю, каждый из этих пиджаков знает про Koknar почти всё. Они мне помогли открыться. Ага, с их помощью Koknar зажил и готов был изменить мир. Дело не в коррупции, а, ну знаете, в отношении к ней. И мне походу повезло родиться с лепреконьей монетой в заднице, потому что любой пиджак относился к коррупции положительно. Настолько, что поебать им было о чём я говорю, как это делаю и для чего. Мы все тут ради одного – запихать свою морду на билборд.

Мы зашли в свободную комнату. В одном углу стоит игровая станция – шлем и кресло, в другом три монитора. Свет в игровых комнатах регулируется круговым жестом руки, окон нет, сама комната в тёплом жёлтом цвете. Запах здесь приятный, будто у водопада стоишь.

Биба подошёл к игровой станции. Начинает щупать кресло, вентилируемое и обшитое чёрной коровьей кожей. Он нажимает на спинку кресла пальцем, пытаясь понять, насколько мягкое или твёрдое оно. По удивлённой улыбке Бибы, я понимаю, что такого кресла он ещё не видел. Тут главное найти тех, кто умеет дать корове лучшую жизнь, чтобы та, в благодарность, следила за своей кожей.

Малая часть коров способна стать отличным кожаным креслом.

Биба шурудит в небольшой выемке в подлокотнике, достаёт оттуда ампулу с иглой, вертит её туда-сюда, затем кладёт обратно. Теперь он добрался до шлема. Постучал по нему два раза и, оставшись довольным, подошёл к Бобе.

Это комфортные условия, чтобы встретить смерть.

Биба кивнул Бобе в сторону игрового кресла, типа иди проверь. Я надел на Бобу шлем, сказал расслабиться и ввёл иглу.

Сеанс начался. Бобу поднимают на эшафот, где он встретиться с гильотинной. Вместо мешка на голове у него человеческая маска, недавно вырезанная и ещё кровоточащая. Боба – Кожаное лицо. Зеваки бросаются в него тухлыми овощами, выкрикивая при этом СДОХНИ! Показатели у Бобы хорошие, я бы даже сказал обычные, как и сам Боба. Всё происходящее в пределах его осознания, но в момент смерти всё изменится.

Я говорю

Бибе, что он присутствует на смерти своего друга. Прошу его описать свои эмоции.

Страх. Мурашки. Любопытство. Интрига. Жалость. Так Биба описал свои эмоции.

Я дал Бибе рекомендации: в первый час никаких разговоров с Бобой. Хорошо отпаивать его водой, можно дать шоколад или любую другую сладость. Через полтора часа пусть Боба усядется на диван или кресло, и расскажет, что ощутил. Что понял. Что он теперь будет делать. Как изменит свою жизнь. Я сказал Бибе, что смерть – это возможность. Типа та самая возможность измениться и стать лучше, сильней. Возможность разом ответить на все вопросы и обрести себя. Возможность видеть настоящее настоящим.

Говорю:

– Только так люди перестанут натягивать настоящее на будущее.

Если война – двигатель прогресса, то смерть – двигатель познания.

Когда гильотина отрезала Бобе голову, экран почернел. Я смотрю на Бобу, а он бьётся в конвульсиях. Смотрю на показатели. Страх зашкалил в момент смерти. Ещё чуть-чуть, и Боба помер бы от сердечного приступа. Прикиньте, он мог умереть из-за страха умереть.

– Что происходит? – Кричит Биба.

Я говорю:

– Нормуль всё. Такое бывает. Он скоро придёт в себя.

Боба продолжает биться в конвульсиях. Руки и ноги вывернуло в разные стороны, изо рта пошла бархатного цвета пена, глаза на выкате, вены вздулись. Ну не знал я, что у него так быстро случится сбой.

– Отключай его! Ему нужна помощь, не просто так ведь в конвульсиях бьётся!

– Рано. – Говорю я

– Отключай! – Кричит Крис.

– Рано.

– Серьёзно, отключи его от Koknar!

– Ещё рано.

Кто-то хватает меня за плечо.

БЕРИ ЕГО В РОТ! ДАВАЙ, СУЧЁНЫШ, СГОДИСЬ ХОТЬ НА ЧТО-ТО!

НЕТ.

БЕРИ!

Зрение сузилось. Руки задрожали. Дыхание затруднилось.

Когда я пришёл в себя, Крис уже поила Бобу водой и проверяла пульс.

– Зачем ты сделала это? – Спрашиваю.

– Потому что ты мудак последний.

Из-за её рукава выглядывают запястья. Кажется, я напугал их. Ну знаете, они скукожились и побелели, потеряв свою неизвестную, гипнотическую красоту.

Биба говорит:

– И что мы будем делать? – Он точно недоволен.

– Давайте в моём кабинете всё решим. – Говорит Крис. Потом она посмотрела на меня, типа мне то в её кабинет можно и не приходить.

– Я точно заберу у вас очки. – Продолжает Биба. – Вы набрали двадцать очков, я заберу половину. И я не думаю, что эта игра подходит хоть кому-нибудь.

– Остынь, мужик.

– Сам остывай. Никакой опасности, так? А я опасность вижу. И вы мне не ответили, что в ампуле?

Звучит высокочастотный писк. Он должен извещать о смерти, но… блин, не думал, что услышу его. Мы все закрыли уши, но не особо помогло, а ещё через секунду прозвучала цифра 12.

– Что происходит? – Кричит Биба.