Koknar

Тфаунд

– Если мы не умертвим его, у него лопнет желудок и все остальные жизненно важные органы. Смерть будет мучительной. – Кажется, так мне сказала ветеринар.

Потом она сказала закутать моего кота в толстую простыню. Если такой нет, то принести две обычные простыни. Мы закутали кота так, чтобы он казался большой личинкой бабочки. Видны только глаза. Большие и мокрые. Ветеринар надела очки, достала шприц, длинную и толстую иглу. Она посмотрела на меня, с трудом проглотив комок слюней. Набрала мышьяк. Сказала, чтобы я держал

крепко. Типа очень крепко. Изо всех сил держи.

Ветеринар через простыню нащупывала у кота нужное место. Печень. Укол ставится туда. Она вставляет иглу, начинает давить на поршень. Мой кот заорал голосом Тираннозавра. Ну знаете, УАААА, так громко и басовито, что я даже расчувствовался. Женщина резким махом вытащила иглу, посмотрела на меня и сказала, что не туда попала. Она снова нащупывает через простыню нужное место. Смотрит на меня, держу ли я кота. Я держу, всё в порядке. Дрожащими руками, она вонзает в моего кота иглу, давит на поршень. Я смотрю, как мышьяка становится меньше в шприце и больше в Пушистике.

Басовитое и громкое УАААА прошлось по всему дому, испугав каждого постельного клопа. Ветеринар вытащила пустой шприц. Всё готово. Пушистика усыпили, хотя он ещё долго дышал. Я не знал, мне закапывать его или как?

Закапывать.

Не чувствую ничего, кроме головы. Да, тут не нужно быть врачом, я умираю. Почему я сейчас вспомнил Пушистика? Знаете, я ведь не уверен, был ли он настолько неизлечим.

Почему ты так думаешь? Из-за Него? Потому что Он стоял и улыбался? Тебе кажется, что Он мог подстроить это?

Я пожал плечами и Белый халатик меня отпустил.

Открыв глаза, я снял с себя шлем, выдернул с левой руки иглу и попросил воды у паренька, следившего всё это время за моими показателями.

– С лимоном, – уточнил я.

Тут в игровую комнату заходит Крис.

– Ты чего тут делаешь? – Спрашивает она. – Я не могла дозвониться тебе, пришлось побегать.

Я расправляю рукав.

– Играть начал?

Пожимаю плечами.

– Типа того.

– И давно?

– Так ты зачем бегала?

– Про фотосессию напомнить.

Крис сегодня обнажила свои запястья, которыми она может загипнотизировать любого, у кого есть глаза. Ещё она в тонкой синей блузе и короткой юбке, игриво подчёркивающей ноги и задницу.

– Так и… – начинает Крис, – ты как?

– Нормуль.

– Просто ты не говорил…

– Не-не-не, давай потом, а? – Я смотрю на Крис. – Нормуль всё.

Мне приносят стакан воды.

– А лимон где?

– Она с лимоном, – заверяет меня паренёк. – Я его выжал туда, – продолжает он.

Я говорю:

– Мужик, так это теперь вода с лимонным соком, но не с лимоном.

– Лааадно. Мне переделать или…

– Дольку лимона в следующий раз оставь. Иди.

Делаю глоток.

– Ты

чего такой серьёзный? – спрашивает Крис.

– А?

– Серьёзный чего такой?

– Ты видела его? Лимон он, блядь, выжал.

– Я себе тоже лимон выжимаю и его прошу, может, по привычке всё сделал.

– Так пусть внимательней слушает. Ну знаешь, я не сказал же ему принести воду со свежевыжатым лимоном. – Ставлю наполовину пустой стакан на стол. – Мог хоть одну дольку положить.

– Тебя это реально волнует? Потому что я думаю, ты выёживаешься.

– Не выёживаюсь я.

– Как знаешь. – Крис подняла руки вверх, типа сдаётся и ей не интересно со мной спорить.

Я знаю, что ей нравится. Крис помешана на мужских яйцах, готова обсасывать их часами или пока челюсть не устанет. Как бы объяснить ей, что вода с лимонным соком это не вода с лимоном? Ну вот если бы она сдёрнула с мужика трусы, а там член без яиц. Это всё тот же член, но без любимых для неё яиц.

Говорю ей это и добавляю:

– Функцию такой член выполнит, но удовольствие не то, да? Не с чем поиграть.

Крис фыркает на меня, отворачивается.

Одно из преимуществ быть Важным членом общества – фотосессии. Они, конечно, ничего не значат для меня или тех, кто купит журнал Шлёбс, но мне нравится бурная деятельность, которую имитируют фотографы. Выставление света, гримёры, какие-то люди со стаканчиками кофе в руках. Они все собираются в одном месте, чтобы обсудить успех и посмотреть пару отличных снимков. Всё это займёт несколько часов, хотя если бы фотограф не выёбывался, уложиться можно в десять минут.

Но как-то надо оправдывать фотостудию. Ну знаете, непросто же так она называется студией. На студиях записывали рок-альбомы, разошедшиеся миллионными продажами, а значит и на фотостудиях должно что-то происходить. Какая-то магия.

Вспышка.

– Встань чуть левей. И подбородок подними.

Я делаю, что мне говорит фотограф. Вылетает ещё одна вспышка. Смотрю, как Крис разговаривает с пузатым мужиком. Он подкатывает к ней яйца, я вижу это. Он перешёл воображаемую личную границу и стоит слишком близко к Крис. Думаю, она чувствует его дыхание и способна разглядеть состояние зубов. После удачной шутки, так кажется мужику, не Крис, он вроде как невзначай лапает её за плечо. Прощупывает почву.

– Ага, теперь вернись в первоначальное положение. Хочу посмотреть, как лучше.

Я говорю:

– Мужик, сколько у тебя моих фото? Блядь, выбери уже что-нибудь. Моя морда никак не изменится, влево я смотрю или прямо в камеру.

У меня это уже восьмая фотосессия за неделю. Я подумал, что фотосессии хороши только когда их мало.

Я смотрю на Крис. Что это за мужик? Он стоит уже так близко, что своим здоровенным пузом касается её.

Вспышка.

– Ладно, чувак, можем закончить на этом.