Кокон
Шрифт:
Да… у них еще и магнитофон с собой был. Странный такой аппарат, Максим даже сказал бы, антикварный. Черный, квадратный, с одним динамиком и, видимо, не легкий. Кажется, не кассетный… на маленьких таких бобинах! Ну точно — антиквариат, как, интересно, сохранился-то?
Один из подростков — лупоглазый, щуплый — выскочил из воды раньше других, попрыгал на одной ноге, вытряхивая попавшую в ухо воду, присел на корточки и нажал клавишу аппарата…
Smoke on the wa-a-a-a-ter… Fire in the sky!Максим-то
Остальные двое мальчишек тоже выбрались наконец из воды, засобирались…
— Ну, что я говорил? — усмехнулся Макс. — Сейчас уберутся.
— Угу, угу. — Вероника негромко рассмеялась. — Не прошло и года. Думаю, скоро еще кто-нибудь явится… и нечего нам тут скрываться! Идем!
— Да подожди хоть чуть-чуть-то!
А купальщики уже оделись и заспорили:
— Ты, Миха, зачем Ленке сказал, что мы грядку недопололи?
— Так я так… в шутку…
— В шутку он… Ленка между прочим — комсорг, забыл? Вот чувствую, будут у нас еще проблемы с Ленинским зачетом.
— Ха, чувствует он… Поехали уже, сегодня по телику «Майор Вихрь».
— Так он вечером же!
— То-то и оно, что днем… полчаса осталось.
Макс так особенно-то и не прислушивался к их беседе, лишь краем уха — Ника отвлекала поцелуями.
Пришлось обернуться, обнять, приласкать-погладить… Парни как раз уехали — вовремя!
— Ах ты моя русалка!
Переплыв озеро, любовники немного обсохли и, усевшись в машину, сделали еще кружок вокруг озера — все так же без толку. И все так же клубился в оврагах желтоватый туман.
Потом попробовали прорваться по пикалевской дороге, затем снова по шоссе и по виадуку, через мост, в новую часть города — напрасные хлопоты!
Тихомиров махнул рукой:
— Ну, поехали тогда ко мне, пообедаем.
— Спасибо, я уж лучше домой… матыга, поди, волнуется.
— Кто волнуется?
— Ну, мать, кто ж еще-то?
— Ох, и жаргон же у вас, молодежи. Слушать жутко! Мотыга какая-то… Это ж надо так матушку обозвать. Хорошо — не лопата и не кирка!
— Да ладно тебе заедаться-то… Вон, здесь, на остановочке, тормозни — к подружкам в парикмахерскую заскочу, проведаю. Ну, пока, милый… Звони, ежели что!
— Ага — звони…
— Черт, точно… Ну, может, еще и восстановится связь. На работу-то приходить завтра?
— А как же! Странности — странностями, работа — работой.
Чмокнув Максима в щеку, девушка выскочила из машины и быстренько зашагала к двухэтажному торговому центру. А Тихомиров поехал к себе — что и сказать, проголодался, да и вообще, хорошо было бы подумать, что дальше делать. Да! И навестить двоюродную сестрицу с племянниками… Обязательно навестить! Прямо сейчас.
Настасья, кузина Максима, жила с мужем как раз в старом городе, «на Купцах», в собственном доме, ветхом, но стараниями Настиного мужа Михаила, мастера на все руки, подновленном и обложенном кирпичом. Имелся даже небольшой садик с яблонями и цветочными клумбами, ну и, как полагается, огород с теплицами-парниками, гараж, баня. Михаил уже с полгода халтурил где-то в районе Сочи, на олимпийской стройке, регулярно отсылая семье вполне приличные, по местным меркам деньги, на которые Настя, во время кризиса сокращенная с родного завода «Пластмасс», и жила вместе с двумя детьми — старшим, Игорем, и младшим, Лешкой. Лешке было лет семь, а Игорю… ммм… пятнадцать, кажется… или двенадцать… где-то так, Максим точно не помнил, хотя кузину старался навещать часто — хоть один родной человек, родители-то у Тихомирова жили в Архангельской области, а его вот после металлургического техникума занесло сюда. Поработал немного на заводе, поступил на заочное, потом открыл фирму…
Да, кузину следовало навестить, и давно, в общем-то…
Максим развернулся и, прибавив скорость, поехал вдоль по Советской, в прошлом году подвергшейся ремонту. Ремонт сей, кстати, помог проезжей части, как мертвому припарки, что и понятно — асфальт клали осенью, можно сказать прямо в снег. Как объясняла местная власть, деньги только пришли и нужно было уж срочно укра… освоить. Вот и осваивали.
Осторожно объехав очередную яму, Тихомиров остановился у светофора. Еще работали! Значит, электричество на город подавалось, несмотря на все катаклизмы. Ну правильно, тот мужичок, пенсионер-энергетик, ведь сказал, что гидростанцию запустили. Правда, гидростанция-то была слабенькая, как раз на случай аварии…
Не сказать, чтоб горожане так уж нервничали, скорее были даже весело оживлены. Надо же, такое случилось! Кто-то не верил, крутил пальцем у виска, кому-то было наплевать — и раньше-то никуда особо не ездили. Волновались пока лишь водители междугородних автобусов да родители отправленных в пригородные лагеря детей, до которых было не дозвониться.
— Когда уже эту чертову связь наладят, а, Максим? — наливая в тарелку заявившемуся в гости кузену наваристый борщ, переживала Настя.
Она была старше его лет на восемь, но выглядела хорошо — не расползлась, не располнела, может быть, потому что постоянно возилась с огородом и домом.
— Насчет связи не знаю. — Максим отвечал осторожно, судя по всему, двоюродная сестрица еще не знала масштабов происходившего, как, впрочем, и многие, кто испытывал кое-какие неудобства лишь от отсутствия связи и телевидения-радио. — Наверное, скоро наладят.
— Да я тоже думаю — к вечеру. Стопочку выпьешь?
— Не, я за рулем же. Как жизнь вообще?