Кольца анаконды

Гаррисон Гарри

И сколько же времени это займет? В лучшем случае – несколько часов, в худшем – не один день. А решение надо принять сию же минуту. Как ни трудно, придется взять ответственность на себя. Надо идти ва-банк, пусть даже на кону вся карьера. Если упустить подобную возможность, она уже никогда не повторится. Надо принять решение самостоятельно и действовать на основании этого решения.

И Шерман знал, какое примет решение. Он рассмотрел все возможности и все равно склонялся к одному-единственному. Когда офицеры собрались, он изложил им задуманное, аккуратно, взвешенно подбирая слова:

– Джентльмены, как и Север, вторжению

британской армии ныне подвергся Юг. – Он выдержал паузу, выжидая, когда эта весть дойдет до сознания офицеров. Затем продолжал: – Я переговорил с генералом Борегаром, просившим меня о перемирии ради позволения ему отвести войска на юг для битвы с врагом. Он назвал агрессоров «нашим общим врагом». И это истинная правда. В данный момент перемирие придется как нельзя кстати. К тому же оно, несомненно, нам на руку. – Он оглядел офицеров, согласно закивавших головами. Но согласятся ли они с ним после сказанного далее? – Я хочу предоставить это перемирие. Что вы скажете на это?

– Правильно, генерал, от начала и до конца!

– Вы просто должны так поступить, иного выбора нет.

– Чем больше красномундирников они шлепнут, тем меньше у нас будет болеть голова.

Их энтузиазм совершенно натурален, ненатужен и непреувеличен, но насколько далеко согласятся они зайти?

– Я рад, что все мы в этом едины. – Шерман окинул взглядом взволнованных офицеров и заговорил, с предельной тщательностью выбирая слова: – Предлагаю оказать нашему общему делу даже более обширную помощь. Если вы со мной согласитесь, я намерен взять пехотный полк и присоединиться к генералу Борегару в атаке на англичан.

Воцарилось длительное молчание: собравшимся требовалось время, чтобы обмозговать предложение Шермана так и эдак. Последствия зайдут весьма далеко, речь идет не о единственном случае совместного участия в конфликте. Конечно, может статься, что из этого решения не воспоследует ничего, кроме одного-единственного боя, или оно может повлечь дальнейшие события, которые почти невозможно предугадать. Первым подал голос полковник Эйплер:

– Генерал, вы весьма мужественный человек, если решились предложить подобное, не согласовав это по команде. Я уверен, что вы учли это и учли все возможные последствия своих действий. Что ж, я тоже. Я бы хотел, чтобы с собой вы взяли Пятьдесят третий Огайский. Президент всегда стремился любыми средствами укоротить эту войну, заключить мир с Конфедерацией. И я целиком и полностью с этим согласен. Давайте поможем остановить это вторжение. Берите нас с собой.

Эта единственная искра воспламенила энтузиазмом всех офицеров. Капитан Мунк одобрительно вскричал:

– Пушки, вам нужны пушки! Моя Первая Миннесотская батарея тоже пойдет с вами!

– А люди поддержат это решение? – поинтересовался Шерман.

– Уверен, поддержат, генерал. Они наверняка разделяют наши чувства. Надо гнать захватчиков из нашей страны!

Пока офицеры раздавали приказания, Шерман вернулся в свою палатку и написал рапорт, подробно изложив свои действия и доводы в их пользу. Сложив и запечатав рапорт, он послал за генералом Лью Уоллесом, командиром Двадцать третьего Индианского полка.

– А ты-то согласен с подобными действиями, Лью?

– Как нельзя более, Камп. Есть шанс, что удастся как-то повлиять на эту войну. Хотя я и не совсем представляю, что из этого может выйти. После Шайло и всех этих смертей,

пожалуй, я начал видеть войну совершенно иными глазами. Мне кажется, что ты предлагаешь весьма достойную вещь. Негоже американцам биться с американцами, хоть нас к этому и вынудили. Теперь у нас есть шанс как-то поправить положение, и к тому же вместе.

– Хорошо. Тогда прими командование до моего возвращения. И возьми вот это. Это полный рапорт обо всем, что здесь сегодня произошло. Когда мы уйдем, пожалуйста, телеграфируй это генералу Халлеку.

Приняв сложенный листок, Уоллес улыбнулся.

– У меня тут будет масса дел какое-то время. Подымется настоящий тарарам, когда эта новость дойдет по назначению. Боюсь, пройдет добрый час, прежде чем я смогу вырваться, чтобы отправить рапорт.

– Ты весьма рассудительный офицер, Уоллес. Действуй по своему усмотрению.

Орудия уже приготовили к маршу, лошадей впрягли в постромки. В оборонительных позициях образовали разрыв, чтобы они могли проехать. Бойцов Пятьдесят третьего Огайского уже известили о намерениях Шермана, и ему было очень важно узнать, как они к этому отнеслись. Когда он подъезжал, они вытянулись во фрунт, а затем по шеренгам прокатилось неистовое «Ура!». Солдаты приветствовали генерала, медленно ехавшего вдоль строя, размахивая в воздухе фуражками, поднятыми на кончиках штыков. Боевой дух взмыл до небес, и, похоже, никто ни в малейшей степени не усомнился в важности и правильности его решения. Но разделят ли подобное отношение конфедераты? Шерман посмотрел на циферблат: час истек.

Отправляясь вместе с полковником Эйплером на встречу с ожидавшим генералом Борегаром, Шерман чувствовал, что на них устремлены глаза всей армии.

Он выбирал слова очень аккуратно, боясь малейших недоразумений.

– Решение было трудным и чрезвычайно важным, генерал Борегар, и, хочу уверить вас, единодушным. Я сообщил своим офицерам о нападении англичан, и мы были в своем мнении едины. Я говорил войскам о том, что намерен предпринять, и, уверяю, все люди в моих полках до последнего человека согласны со мной. Сейчас у Севера и Юга в самом деле один общий враг.

– Я ценю это решение, – угрюмо кивнул Борегар. – Значит, вы согласны на перемирие?

– И даже более того. Это полковник Эйплер, командир Пятьдесят третьего Огайского полка. Он и все люди его полка согласны с моим решением касательно того, что следует предпринять.

– Благодарю вас, полковник.

Шерман заколебался. Разумно ли так поступать и как отнесется к этому Борегар? Но пути назад уже нет.

– Мы пойдем куда дальше простого перемирия. Мы отправляемся с вами, генерал. Этот полк поможет вам атаковать английских захватчиков.

Реакция генерала на решение Шермана не оставила места ни для каких сомнений. На мгновение он оцепенел, не зная, как быть, а потом с громким восклицанием подался вперед, сжав руку Шермана, и неистово встряхнул ее, потом обернулся и повторил то же самое с полковником Эйплером.

– Генерал Шерман, вы не только обладаете отвагой и благородством южного джентльмена. Но, клянусь Всевышним, вы настоящий южный джентльмен! Ваши годы в Луизиане прошли не зря, мой призыв о помощи получил такой отклик, на который я, даже в самых смелых упованиях, рассчитывать не мог. Ведите своих людей. Ведите своих людей! Мы выступим в защиту общего дела.