Кольца духов
Шрифт:
– И все же вы поспешили сюда, – сказал Тейр.
– Отче, без вас мы бы погибли. То есть… – Фьяметта задумчиво сдвинула брови, – никто из нас в одиночку не мог противостоять Вителли. Батюшка мог удерживать Вителли, но не покончить с ним. Вы могли навсегда изгнать его из этого мира, по только если кто-то его удерживал. И мы никогда не ворвались бы сюда без Ури, а он не был бы сотворен без Тейра. Пусть сами по себе мы слабы, ею вместе оказались славным отрядом.
– Ха, – произнес Монреале, полузакрыв глаза и медленно улыбнувшись. – Не этот ли урок
– Я не младенец, – решительно возразила Фьяметта.
– Дитя, с высоты моего полувека вы все выглядите младенцами. – Монреале крепче обхватил посох и выпрямился с большим трудом. Он несколько мгновений смотрел на бронзовую статую. – Нет, ты не младенец. А потому подвержена всем опасностям, которые грозят взрослым женщинам.
– Отче, – сказал Тейр, – вам надо бы кое-что осмотреть до того, как там что-либо тронут. Я оставил одного из ваших монахов стеречь дверь.
Монреале кивнул:
– Проводи меня, юноша, ибо нам еще нужно сделать многое!
Тейр повел его в замок через вход для слуг и вниз по теперь уже таким знакомым лестницам и коридорам в темницу. Ну, хотя бы тут их не мочил дождь! Монах нес факел перед своим настоятелем. Тейр не совсем понимал, как могут ходы и помещения, пробитые в скале, быть ночью темнее, чем днем, но выглядели они именно так. Силы, которые придавал ему беспощадный ужас, убывали, и он то и дело натыкался на стены. Я начал прихрамывать, все его мышцы словно заржавели, были полны песка; при каждом шаге их пронизывала боль, и они тупо ныли, когда он останавливался.
Решетчатые двери темниц стояли распахнутые, и узников там почти не осталось. Те, кто не ослабел, кинулись принять участие в схватке. Ослабевших и больных уводили и уносили горожане, родственники и не родственники.
Тейр во главе своей маленькой процессии спустился в нижнее помещение. Белый как полотно монах стоял перед сокрушенной, разбитой в щепу дверью комнаты, где некромант вершил свои черные дела. Первым вошел Монреале, и Тейр зажег от единственной горящей свечи все оставшиеся огарки.
Монреале со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Козлы были опрокинуты, ящик перевернулся и треснул, соль высыпалась, когда Тейр и монах срывали с него крышку, торопясь унести тело мастера Бенефорте. На полу извивались линии сложной двойной фигуры. Одна половина пустовала – Тейр сам забрал оттуда смертные останки, когда перепуганный монах отказался прикоснуться к ним. Вторая половина обрамляла еще один труп. Молодого мужчины, страшно изуродованный, с перерезанным горлом.
– Вот та сила, с помощью которой они сумели все-таки загнать батюшку в кольцо духов, – прошептала Фьяметта, боязливо взглядывая на Монреале. – Новый призрак! Я же видела его внутри Вителли, отче! – Она отвернулась, закрыла глаза и сглотнула, Ведь это мог бы быть он сам, подумал Тейр, решаясь взглянуть лишь искоса.
– Кто этот бедняга, отче?
Монреале облизнул губы, осторожно приблизился и опустился на колени у головы мертвеца. Но какие бы
– Да, я знаю этого юношу. Один из моих монахов… Лука было его имя. Он тот, кого я послал сюда лазутчиком за два дня до тебя, Тейр, и о ком больше ничего не слышал. Вителли, видимо, выбрал его среди узников для вот этого, после того как ты спасся. У него семья в городе – родители, братья, сестры… Убийство, чернейшее убийство! – Он склонил голову в глубокой скорби и начал читать заупокойную молитву.
Когда он поднялся на ноги, Тейр спросил с беспокойством:
– Может, заколотить дверь досками или как-нибудь еще закрыть вход сюда?
Монреале мрачно пожевал нижнюю губу, а потом обошел помещение, пряча испуг и осматривая все свидетельства некромантии со спокойной внимательностью человека, которому предстоит написать подробный отчет.
– А? Да нет… – Он собрал валявшиеся на столе бумаги и записи. – А вот это тут лучше не оставлять. Нет, Тейр, напротив. Эту комнату надо оставить открытой, с тем чтобы все солдаты, все горожане могли ее увидеть. Пусть свидетельства козней Вителли и Ферранте станут известны как можно большему числу людей. – Он помолчал. – Во всяком случае, всем тем, кто видел, как бронзовая статуя прошла по городу и сразила мечом двоих. По меньшей мере им.
Он повернулся на каблуках к Тейру и Фьяметте.
– Вы двое знаете, что было вами сделано, и мы еще обсудим это. Но позднее. Первые сообщения архиепископу, в курию и генералу моего ордена напишу я. А пока… не сомневайтесь, что о событиях этой ночи поползут всевозможные и самые невероятные слухи. Уповаю, что связаны они окажутся больше с Вителли, чем с вами. Вы понимаете?
Фьяметта неуверенно кивнула. Тейр покачал головой с искренним недоумением. Монреале поманил его к себе и понизил голос:
– Послушай, юноша. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы Фьяметту допросила инквизиция. В конне первого же дня они се сожгут только за ее слишком острый язычок, и других доказательств им не потребуется. Понимаешь?
– А-а… – Да, Тейр понял.
– Если любишь ее, помоги ей держать голову пониже, а рот на замке. Церковная политика – мое дело. Если понадобится… кое-кто мне кое-чем обязан, но Фьяметта должна стараться не наступать на ногу соседям и не выглядеть… особенной. Не то может оказаться, что я не сумею предотвратить последствия.
– Э… а выйти замуж и открыть мастерскую в доме отца… это сделает ее особенной?
– Нет. Это было бы превосходно. Вот открыть мастерскую, не выйдя замуж, было бы опасно.
Тейр повеселел:
– Я ей во всем помогу, отче, только бы она позволила!
– Лучше, юноша, будь готов помогать и во многом другом, если понадобится, – сухо бросил Монреале.
– От всего сердца, монсеньер.
Монреале кивнул Тейру и повернулся к двери. Тейр задержался и бросил последний расстроенный взгляд на принесенного в жертву молодого человека в запекшейся луже его же крови: