Кольцо Фрейи
Шрифт:
Вот они встали под стеной отхожего чулана – даже в темноте его местонахождение указывал запах. Вдруг небо осветилось – показалась луна, посеребрила высокую кровлю конунгова дома, стали видны верхушки частокола. Асфрид и Гунхильда одновременно увидели, как между заостренными концами стоймя вкопанных бревен появилась чья-то голова, плечи – человек бесшумно перемахнул ограду и канул в темноту уже внутри двора. Он находился всего в трех-четырех шагах от них, но они не услышали ни звука.
Потом раздался тихий свист – будто ночная птица пискнула спросонья.
– Кто здесь? – шепнула Гунхильда.
– Это я! – так же шепотом ответила темнота, и она не столько увидела, сколько
– Кто это? – в отчаянной тревоге повторила она, протягивая руку, и кто-то сжал ее пальцы.
Гунхильду трясло от волнения, и она помнила, что этим ночным пришельцем может оказаться кто угодно: человек Харальда, подосланный, чтобы обмануть ее, невесть какой злоумышленник, вступивший в сговор с Кетилем Заплаткой, тролль из-под камней!
– Это я! – повторил ночной гость, и теперь уже Гунхильда узнала голос своего брата.
Он говорил шепотом, но не даром же они прожили вместе всю жизнь; она помнила его с рождения и не могла ошибиться.
– Эймунд!
– Кто это с тобой? – Он заметил во тьме вторую женскую фигуру. – Фру Асфрид?
– Дитя мое! – Асфрид тоже его узнала и протянула руку, чтобы прикоснуться к его плечу.
– Ты тоже хочешь бежать? – деловито прошептал Эймунд. – Я готов попытаться увезти и тебя, но боюсь, тебе будет нелегко перебраться через ограду. Олав послал меня за Хильдой, чтобы ее не выдали замуж. До нас дошли слухи…
– Вы правильно сделали! Горм добивается ее обручения с Кнутом, и ты должен увезти ее немедленно. Я не поеду с вами, мне нечего бояться. У тебя ведь есть корабль?
– Да, тот человек, что нас привез, увезет нас обратно в Бьёрко. Там тебя ждет жених! – Эймунд усмехнулся в темноте и сжал руку Гунхильды. – Олав, сын Бьёрна. Мы с ним договорились.
– Но мы слышали, что Бьёрн конунг не хочет помогать…
– Ему недолго осталось занимать место, которого он по дряхлости уже не достоин! – многозначительно хмыкнул Эймунд. – Мы помогаем Олаву, а он помогает нам! И мы станем родичами, а эти Кнютлинги пусть… Ладно, короче, корабль готов к отходу и ждет у берега, где тропа к священному камню.
– К Серой Свинье?
– Вроде того. Ветер сегодня попутный, нас никто не догонит! Пошли, сестра, некогда болтать, прочие новости потом.
– Бабушка, но, может, ты все же попытаешься? – Гунхильда прижалась к Асфрид, поняв, что они вот-вот расстанутся, быть может, навсегда, и, простившись в глухой тьме, даже не смогут взглянуть друг на друга. – Он тебе поможет перелезть… как же ты останешься, ведь они догадаются…
– Пусть догадаются. Меня-то не выдадут замуж, чтобы завладеть моим приданым! Идите, незачем рисковать. Да благословят вас боги.
Асфрид в темноте быстро обняла сперва Гунхильду, потом, почти силой вырвавшись из ее объятий, сделала знак молота над головой Эймунда, которого едва различала в темноте. А потом Эймунд схватил Гунхильду за руку и потащил за собой к частоколу. Она даже не успела спросить, как же он думает переправить ее на ту сторону, как он сунул ей в руки какую-то веревку, шепнув: «Держись крепче!», а сам нагнулся и по очереди вставил ее ступни в веревочную петлю. А потом тихонько свистнул, и Гунхильда ощутила, что ее тянут вверх! Шепотом ойкнув и закусив губу, в почти кромешной тьме она, изо всех сил цепляясь за веревку и раскачиваясь, ударяясь боками о толстые бревна тына, в стоячем положении стала возноситься ввысь!
Ураган с кудрявой гривой,
Грозен Хравн в тяжелом шлеме!
Ходит берсерк в бурой шкуре,
Страх неведом Фрейру брани!
– доносилось
А потом случилось сразу много всего и так быстро, что Гунхильда не успевала осознавать отдельных событий и даже время спустя с трудом смогла восстановить в памяти, что и как происходило. Вдруг пение смолкло, и одновременно кто-то с визгом вылетел из темноты, вцепился в ее ноги и рванул вниз. От неожиданности и испуга, что сейчас упадет с высоты почти в человеческий рост, куда ее успели поднять, Гунхильда не сдержала крика; она больно ударилась о бревна, однако веревка выдержала и она не упала. Кто-то невидимый крепко вцепился в ее щиколотки и подол и рванул еще раз; тут же послышался звук борьбы, цепкие руки и исчезли, голос Эймунда крикнул снизу: «Тяни давай»! – и Гунхильда полетела вверх еще быстрее. Внизу продолжалась возня, женский голос пытался кричать, но женщине как будто зажимали рот; потом дверь конунгова дома распахнулась, Гунхильда услышала шум множества бегущих ног, вопли, но не могла даже оглядеться. Она уже достигла верха стены, кто-то тянул ее через ограду, побуждая перебраться на другую сторону, торопливо шептал: «Ну давай же, лезь!» – и она лезла, цепляясь подолами, повизгивая от боязни напороться на заостренную верхушку бревна, упасть на ту или другую сторону вниз головой.
Снизу слышался лязг железа и яростные крики, но Гунхильда уже была по другую сторону стены и спускалась, все так же стоя в петле, только еще быстрее. Земли она не достигла: на полпути ее поймали прямо в воздухе чьи-то руки, дернули вниз, и она обнаружила, что ее бросают поперек лошади перед седлом. И лошадь прямо сразу пустилась вскачь. Гунхильда только ахнула – ей было страшно, неудобно, она висела вниз головой и, казалось, сейчас свалится прямо под копыта; кто-то держал ее за пояс, погоняя коня, и было ясно, что ее удобства сейчас волнуют похитителя очень мало. И она даже не знала, кто это! В темноте ничего не видя, Гунхильда даже не могла кричать, каждое мгновение ожидая, что сейчас ударится головой о камень или дерево, и тут ей конец придет. Слава Фрейе, что перед выходом она заплела волосы в косу, а косу засунула концом за пояс, под плащ и худ, иначе ей оторвало бы голову! Ее быстро замутило, она зажмурилась, сжала зубы, стараясь плотнее прижаться к пахнущему потом лошадиному боку, чтобы меньше трясло. Было так жутко, что она старалась вообще не думать, что происходит, а только ждала, когда же это все кончится, так или иначе!
А лошадь с неведомым всадником мчалась через пустошь по тропе, уносясь все дальше во тьму. Гунхильда даже не думала о погоне – так ужасала ее сама эта скачка. Смутно она различала, что совсем рядом молотят копыта еще одной лошади, значит, похитителей двое; она отчаянно пыталась понять, есть ли рядом Эймунд, он ли сидит на той второй лошади. На той, где она, брат никак не мог оказаться: она еще успела сообразить, что Эймунд остался внизу, во дворе, когда ее потянул вверх кто-то другой.
– Стой! – крикнул тот, второй. – Придержи, не пойму, куда мы заехали!
– Надо по тропе вдоль моря! – закричал другой голос над ухом у Гунхильды, и она поняла, что это Халле.
– Да знаю, еще бы найти эту тропу! Темно же, как у тролля в заднице!
Лошадь придержали, и для Гунхильды это обернулось большим благом: Халле соскочил с седла, снял девушку с лошади, поставил рядом с собой. От потрясения и головокружения она едва могла стоять, и он обнял ее, помогая утвердиться на ногах.
– Как ты, йомфру? – с беспокойством спрашивал Халле. – Ты цела? Потерпи, скоро мы будем на корабле.