Шрифт:
Глава 1
– Кощеюшка, когда на злодейство-то пойдешь? – раздалось под дверью в мои личные апартаменты.
Елки-палки, опять Баба-яга начнет день с нотациями: и что, мол, настоящие злодеи так не поступают, и ведут они себя по-другому. Я устал ей объяснять, что с большой радостью передам такое бремя любому другому желающему, лишь бы самому отделаться. Но все без толку.
С раздражением посмотрел на кольцо на своем левом мизинце, из-за которого все и началось. Из-за кольца, конечно, а не из-за мизинца.
– Бабуля, вот сейчас встану, позавтракаю и начну
Та, вполне удовлетворенная моим ответом, пошла обратно к себе, по-старчески приволакивая ноги.
Бабка та еще штучка. Это со мною она совершенно белая и пушистая и верит каждому моему слову. Вот взять хотя бы обещание про злодейства, данное только что, – каждое утро я говорю то же самое, и каждый раз она успокаивается и верит.
Но это только со мною. С прочими она жестка и сурова так, что фиг забалуешься. Слухи о том, что она Иванов-царевичей запекает у себя в печи и подает на стол, правдивы только наполовину. Да, запекает, но на стол?! Боже упаси, она поборница вегетарианского образа жизни, употребляет только растительную пищу и немного рыбы.
Ее избушка на куриных ногах стоит во дворе моего замка, и только пару раз в месяц старушка выводит ее на простор размяться. Сама же часто путешествует на метле или в ступе. Я предпринял парочку попыток опробовать такие летные средства, но от метлы отказался уже после первого раза. На ней натер кое-что, отчего потом ходил вразвалку, словно кавалерист-новичок, отмахавший пару сотен верст верхом, не слезая с седла. Как мог всем известный Гарри лихачить на такой штуке – не представляю. На ступе я продержался дольше, налетав в сумме почти десять часов. А если спросите, какие ощущения, то отвечу вопросом: а вы ездили на мотоцикле без шлема на большой скорости и в плохую погоду? Ощущения полностью идентичны…
– Бак пробит, хвост горит… – нещадно фальшивя и гундося, орал я знакомые песни, когда нарезал круги в ступе.
Слезы вперемешку с соплями мешали мне и петь, и рулить, но я не сдавался. Внизу во дворе тихо материлась Яга, беспокоясь за свою ступу. Я-то все ж бессмертный.
Вот такой небольшой эпизод из моей летной практики.
Ну ладно, что-то я задержался в постели. С наслаждением потянулся в последний раз на перине и выскользнул из-под одеяла. По-быстрому натянув на себя одежду, я вышел в коридор и направился в сторону кухни. Там сейчас бабка должна кашеварить, а блюда, сготовленные ею, просто умопомрачительно вкусны. Когда я уплетаю все ее готовки, то немного примиряюсь со своей участью быть сказочным злодеем.
– Привет труженикам злодейского и кулинарного фронта! – радостно прокричал я, заходя в комнату, только по недоразумению названной кухней.
Ее размеры были сопоставимы с размерами школьного спортзала. Посередине стоял огромный стол, человек на семьдесят, и то если их рассаживать в метре друг от друга. По стенам стояли две печи, в которых и производилось все варение и печение.
Оговорюсь сразу – Баба-яга жарит Иванов-дураков-царевичей не в них. Для этого есть личная печь в избушке. Да и засовывала она в последний раз такого ой как давно. Тогда ее изрядно обманули и заставили показать сам процесс лично, чтобы Иван не испортил чего. Ничего не напоминает?
– Доброе утро, царь Кощей, – поклонилась мне Яга и вновь вернулась к печи, где что-то скворчало и издавало сумасшедшие ароматы.
От такого сочетания у меня во рту стала накапливаться слюна, а в животе требовательно заурчало.
– Прям так и царь, бабуля, я уж сколько раз просил так ко мне не обращаться. Просто Кощей и все, – немного поворчал я, но продолжать тему не стал, перейдя к расставленным яствам на столе.
Чего тут только не было. Начиная от черной и красной икры и заканчивая тушеными грибами и сметаной с блинами.
Так, что же выбрать, чтобы и наесться, и бабку не обидеть отказом от остального, выложенного на стол. Пожалуй, вот эти маленькие карасики, зажаренные так, что хрустят на зубах, словно чипсы, а вкусные-е… Потом возьму щец со свининкой – уж очень они вкусные у Яги выходят, готов их есть в любое время, пусть и в нарушение канонических меню на завтрак; еще пару пирогов с брусникой, кувшинчик ледяного морса и блинчиков с десяток. Все это улеглось на поднос, подчиняясь движению моего пальца.
– Все-то ты по-нормальному никак не можешь поесть, – ворчливо отозвалась Яга. – Столько и воробью мало будет.
Я виновато развел руками и поспешил покинуть помещение. Останься тут на завтрак, и будешь накормлен до отвала. Когда раньше я так и делал, то еще с час не мог встать с лавки, придавленный тяжестью наполненного желудка. Теперь поумнел: стремлюсь набрать поднос с хавчиком и тихо ретироваться подальше от забот бабули.
Поднос плыл следом, поднявшись со стола по моему повелительному щелчку пальцами. Проскочив мимо домовых, затеявших свою непонятную свару прямо посередине коридора, я спустился в подземелья замка. Тут располагались темницы с пленниками и сокровищница.
Камеры пустовали, так как от предыдущего хозяина никого не осталось, а сам я отлынивал от такой обязанности. Вот еще чего мне не хватало, так это набирать пленников! Их кормить, поить надо, банный день устраивать, иначе и не пройдешь мимо.
Так что, пройдя мимо пустующих камер, я добрался до сокровищницы. Ее охраняли два часовых, сплошь, с ног до головы, укрытых черненой стальной броней. Сквозь узкие щелочки забрала невозможно было рассмотреть лиц, так что порой я сомневался в том, что это живые существа. По слухам, что я во множестве успел собрать в замке, они стоят тут не одно тысячелетие, оставшись еще от первого Бессмертного.
– Пароль? – утробным голосом прорычал я и сам же ответил: – Сто грамм! Проходи… Эх, вы, чурки железные, хоть бы раз спросили нечто подобное.
Сняв с железного косяка тяжелый ключ – эта фиговина была весом за килограмм, – я провернул его несколько раз в замке, открывая дверь. Тяжеленный замок (зная, каков ключ, можете себе представить и замок) выскочил из петель и ухнул мне на ногу. Может, я и бессмертный, но боль чувствую, как и прежде.
– …тебя, ах, ты… осиновый, чтоб ты… и без… – пронесся мой ор эхом по подземелью. – Провалиться тебе на этом месте!