Шрифт:
Глава 1
На улице в полуденный час сентябрьского дня было приятно. Солнце пригревало ласково, армагские чинкойи, что выстроились в две шеренги вдоль тротуаров, источали, как и обычно, едва уловимый, но очень внятный и какой-то интимный запах; почему-то каждому казалось, что они пахнут именно для него и ни для кого другого. И хотя по проезжей части и над ней скользило и катило немало машин, воздух в расщелинах между домами производил впечатление первозданно чистого, не пропитанного духом горячих моторов. Я как-то слышал, что именно эти, уже лет десять тому назад завезенные с Армага тоненькими саженцами и как-то очень быстро выросшие
Да, столичные улицы стали уютными и приятными настолько, что даже не хотелось уходить с них, чтобы заняться делами, которых у каждого хватало. Или почти у каждого. Я, к сожалению, в это число не входил, находясь, как говорится, в простое и всем существом своим ощущая подступившее вплотную безденежье. Дома это ощущение угнетало; но стоило выйти из подъезда, глубоко вдохнуть воздух — и тяжесть сваливалась с души, начинало чудиться, что все обойдется, уехавшая на заработки Лючана (именно так зовут мою жену) подмолотит хоть сколько-нибудь, а там, глядишь, высшими силами востребуются и мои способности: как-то само собой, без всяких усилий с моей стороны найдется дело, соответствующее моим теперешним интересам, не такое, как прежние мои занятия, жестокие и грубые, — и мы снова заживем весело и безмятежно, как встарь.
Такие вот настроения возникали днем на улице. И я шлялся по городу вдоль и поперек, пока все нараставший голод не погнал наконец меня домой, где еще оставались кое-какие остатки съестного. Я возвращался к пенатам своим, вовсе не ожидая, что приближаюсь не только к своему жилью, но и к событиям совершенно неожиданным, достаточно интересным и еще более — неприятным и опасным.
Хотя приближение чего-то необычного можно было заподозрить уже по тому, как на этот раз встретил меня мой домашний Вратарь, в былые дни не раз оказывавший мне неоценимую помощь.
— Привет, — заявил он, едва я возник в прихожей. — Тебя тут искала женщина.
Вообще-то женщины не тоскуют по моему обществу. Не то чтобы у меня было что-то против них; напротив, напротив. Но я давно уже принципиально не завожу интрижек на стороне. Однако это могла быть заказчица; сейчас я был готов заняться даже составлением приворотного зелья (что считаю не самым достойным занятием), чтобы только дождаться возвращения Лючаны, не начав пропитания ради распродавать свое барахло, мне более не нужное и уже отложенное в темном чулане. Тем более что в какой день и даже месяц вернется жена — мне, да и ей самой было совершенно неясно, как и то, в какой точке великой федерации, иными словами, Галактики она сейчас находится. Даже ВВЛК — вневременная связь по личному коду — порой не может пробить канал в Просторе, и тогда приходит пора молчания. Такое же не раз случалось и со мною — мы с Лючаной издавна были коллегами и работали в паре, пока на меня не снизошло то, что я считал благодатью, Лючана же называла просто ленью. Хотя я полагал, что она слишком упрощает проблему.
— Женщина? Ну и что же она сказала? Готов поспорить — ей нужно отыскать пропавшую болонку.
— Она сказала…
Тут Вратарь
— И все?
— Обещала зайти позже.
— Покажи ее.
Любой человек, стучавшийся в мою дверь, оставлял, хотел он того или нет, свое объемное изображение в памяти Вратаря.
Сейчас оно возникло на стене прихожей, превратившейся в экран, являвшийся, условно говоря, лицом моего охранителя.
Женщина была для нетребовательного вкуса ничего себе. По облику — лет под тридцать. Черты лица правильные, я бы даже сказал — красивые, но выражение — надменно-холодное. И сердитое к тому же. Длинные черные волосы, слегка подвитые на кончиках. Стройная фигура. Строгий костюм. На плече висит сумка, по объему не уступающая чемодану. И достаточно увесистая — судя по тому, как глубоко ремень вжимался в плечо.
Болонка? Вряд ли. Такие дамы если и держат собак, то бойцовых пород.
— Убери. И сохрани.
Вратарь повиновался. Спросил только:
— Ты дома?
Мы с ним на «ты», дружим давно — с тех пор, как я установил его в намного лучшие времена. И он будет последним, что я продам, когда не останется другого выхода.
— Дома.
Подумав, я добавил:
— Но режим — строгий.
— Ясно, — откликнулся он и умолк, погасив свою физиономию.
После чего я направился жарить себе яичницу. Но не успел даже вынуть сырье из холодильника, как Вратарь принялся активно мешать мне:
— Эта женщина снова вошла в дом.
(Одна из его камер сверху следит за подъездом. Роскошь, теперь уже ненужная, но я не отказываюсь от нее: такие штуки помогают мне сохранять хоть какое-то самоуважение. Все кажется, что я для кого-то все еще обладаю каким-то значением, не всегда положительным, и потому нельзя пренебрегать предосторожностями).
На этот раз те же слова, что давеча женщина, произнес я сам.
— Впустить?
— Если у нее все в порядке. Строгая проверка, забыл?
Очень уж не нравилась мне написанная на ее лице жесткость. С такими дамами бывает труднее разговаривать мирно, чем с мужиками. Слишком они эмоциональны.
— Ясно. Строгая проверка. А она уже звонила у двери.
Сидя в моей приемной (она же по совместительству гостиная, кабинет и столовая в торжественных случаях), я внимательно наблюдал за поведением нежданной гостьи в проверочном тамбуре — так называлось у меня то, что обычно обозначают как прихожую. Дама виднелась сразу на четырех экранах: фронт, тыл и оба фланга. Никакое скрытое действие посетителя при таком обзоре не укрылось бы от наблюдателя — от меня. Тем временем она вела переговоры с Вратарем. Голос визитерши соответствовал облику: был слишком резок для дамы приятного облика. Вратарь же оставался, как всегда, вежливым и спокойным: гиперсхемы не ведают страстей.
— Цель вашего визита, мадам?
— Она конфиденциальна. Беседа с глазу на глаз.
— Прими, — негромко проговорил я в микрофон.
— Вас примут, — тут же отозвался Вратарь. — Будьте добры оставить сумку здесь.
Ее брови взлетели вверх, потом гневно сошлись над переносицей:
— Но она может мне понадобиться…
— Будьте добры оставить сумку…
Женщина поджала губы. Дыхание ее участилось. Я походя отметил: у гостьи некоторые проблемы с коронарными сосудами. В ее возрасте — рановато… И состояние печени оставляет желать лучшего. Но это — ее проблемы: она ведь не к врачу пришла. Она же тем временем пристроила свой багаж в шкафу, который тоже был частью контрольной системы. Уважая женские тайны, я не стал включать режим просмотра содержимого. Пусть секреты остаются при ней — за исключением тех, конечно, которыми она захочет поделиться со мною. Что же касается самой гостьи, то Вратарь просмотрел ее без моей подсказки. Оружия не обнаружил, в том числе и нетрадиционного. Ну а врукопашную она со мною вряд ли сладит — если даже очень захочет. Что касается гипновнушений, то моя защита от них просто непробиваема.