Колдовская душа
Шрифт:
– Это означает, что я сошью тебе красивое платье с кружевами и бусинками, а в волосы вплету ленточки. В церкви ты будешь нести мою фату… Если, конечно, у меня будет фата. Будет играть музыка, всюду – белые цветы, и много-много гостей!
Пьер улыбнулся. Свояченица вслух мечтала о своем венчании; ей, конечно же, хотелось, чтобы оно было идеальным.
– Может, стоит позвать кого-нибудь из мальчишек Артемизы – в пару к Анатали? Такая юная подружка невесты, и вдруг – одна, без сопровождения? Это будет выглядеть не очень шикарно.
– Может,
И она со вздохом присела за стол. Пьер налил ей теплого чаю, и она выпила его залпом.
– Нам еще нужно зайти к дедушке, – сказала Сидони. – Он обрадуется, когда увидит Анатали.
– А потом, тетя Сидони, мы пойдем домой. Ты обещала одеть мою куклу, – напомнила девочка.
– Я об этом не забыла. Но ведь ты, плутовка, сама попросилась гулять, в то время как я подыскивала симпатичную ткань у себя в мастерской!
– Но я же думала, что мы пойдем к Жасент!
– С тетей Жасент вы увидитесь в обед. Мы с ней зайдем на ферму, – пообещал Пьер.
– Ой, как хорошо!
Попрощавшись с Матильдой, Жасент отправилась прямиком на кладбище. Как ни спешила она помириться с мужем, что-то подсказывало ей, что собраться с мыслями ей будет легче у могилы сестры. Придя на место, Жасент задумчивым взглядом окинула скромный деревянный крест, полузанесенный снегом, которого выпало немало. Он скрыл от глаз и табличку с именем.
Эмма Мари Жюлианна Клутье
1909–1928
Альберта хотела установить на могиле маленький памятник с фотографией младшей дочери, но на данный момент семья не могла позволить себе таких расходов. Разрушительное наводнение, случившееся незадолго до гибели Эммы, для некоторых земледельцев региона имело катастрофические последствия. Шамплен Клутье оказался в их числе. Последние полгода он работал на сыроварне «Перрон» – заводике, которым в Сен-Приме все очень гордились, ведь там производились качественное сливочное масло и сыр чеддер, который продавали по всему Квебеку и даже экспортировали в Англию. Там же работал и Пьер. Его взяли на место уехавшего шурина, Лорика.
«Эмма, надеюсь, ты довольна! Я сумела разыскать твою дочь, и она вырастет у нас дома, на ферме. И будет ходить в монастырскую школу, как мы с тобой и Сидо. Анатали – чудесная девочка, умненькая и отважная. Я люблю ее всей душой, как любила тебя, – мысленно говорила Жасент умершей, находя слова в глубине своего сердца. – Но как же я жалею, что ты не поделилась с нами своей болью! Господи, если бы только мы могли узнать всю правду! Сестричка, что с тобой произошло? Ты играла с огнем в компании сверстника и вы не подумали о последствиях? Или ты стала жертвой взрослого мужчины, а потом убежала, скрыла ото всех свой стыд, и тебе было одиноко, очень одиноко?»
Слезы навернулись
– На твою долю выпало много страданий, Эмма, но я обещаю тебе: Анатали вырастет счастливой и мы привьем ей моральные ценности, как и тебе в свое время – хотя это, увы, не помогло…
Произнеся последние слова вслух, Жасент повернулась и пошла прочь.
К обеду Альберта решила приготовить туртьер – традиционный квебекский пирог с мясом. Опершись локтями на стол, за которым священнодействовала супруга, Шамплен внимательно следил за каждым ее движением. Как и у Пьера, в субботу у него был выходной, и так же, как и зять, он намеревался провести его в обществе жены. В данном случае надежды не были обмануты.
– Может, тебе помочь? – спросил Шамплен, когда Альберта начала нарезать кусок сала.
– Ты будешь помогать мне на кухне? Где это видано, чтобы мужчина месил тесто! – отозвалась Альберта шутливо, хотя на самом деле предложение мужа ее возмутило.
– Табаруэт! [6] Нарезать сало не всегда легко. Да и нож у тебя тупой. Давай я хотя бы наточу его!
Альберта с улыбкой протянула Шамплену нож. Она достаточно хорошо знала своего супруга, чтобы понять: если он задержался в кухне надолго, значит, им предстоит разговор.
6
Квебекское ругательство.
– У тебя нет других дел? – ласковым тоном поинтересовалась она.
– Пожалуй, что и нет, – отвечал Шамплен, правя нож о точильный камень. – Тут хорошо – тепло и пахнет приятно… В будни мы мало времени проводим вместе… Кстати, зря мы отпустили малышку на прогулку в такой холод! Когда я сказал об этом Сидони, она рассмеялась мне в лицо!
– Анатали захотелось выйти на улицу. Снегопад закончился, и я разрешила. Девочка четыре дня просидела взаперти, не считая той недели, когда она жила у Жасент! Шамплен, я прекрасно понимаю, что тебя беспокоит…
Поддерживая руками живот, Альберта неловко присела на стул. Можно было подумать, что она улыбается кому-то невидимому, находящемуся далеко, по ту сторону запотевших оконных стекол.
– Ты боишься, что скажут люди в деревне, когда увидят нашу крошку, – вздохнула она. – Однако подумай сам: когда мы давали объявления в Le Colon и другие газеты, когда разыскивали ее, наши соседи наверняка их читали.
– Но ведь в них не было написано, что речь идет о ребенке Эммы!