Колдовская душа
Шрифт:
– Милосердный Иисусе, как мне жаль деда! – прошептала Сидони. – Я стараюсь почаще бывать у него, но это ничего не меняет. Жасент полагает, что у него начинается старческое слабоумие.
– Да, она и мне об этом говорила. Он все время в унынии, быстро утомляется… Но не будем больше об этом. Я должен отдать тебе куклу Анатали. Идем, подождешь меня на крыльце. Хотя бы от снега спрячешься!
– Хорошо!
Едва Пьер, держа на руках щенка, скрылся в доме, как перед Сидони возник мужской силуэт. Незнакомец явно повернул с соседней улицы.
«Кто это? – спросила
Несколько секунд она была уверена, что это действительно ее брат-близнец, уехавший из дома прошлым летом. Он писал ей не реже раза в месяц с острова Ванкувер, где нашел себе подходящую работу. Разрываясь между сумасшедшей радостью и живейшей тревогой, сердце Сидони часто-часто забилось в груди – причиной спешного отъезда Лорика было запретное чувство, которое он к ней испытывал.
– Мадемуазель, не могли бы вы мне кое-что объяснить? – обратился к ней мужчина.
Это был не Лорик Клутье. Сидони отважилась подойти к незнакомцу.
– Я ищу частный кабинет медсестры. Мне сказали, что ее зовут Жасент Дебьен.
– Вы обратились по адресу, мсье, Жасент – моя сестра. Но сейчас ее нет дома, она уехала по срочному делу.
Они стояли друг напротив друга. Незнакомец был сантиметров на тридцать выше Сидони и одет в дорогое пальто и фетровую шляпу.
– Меня зовут Александр Сент-Арно! – представился он. – Я буду практиковать вместо доктора Фортена. Сегодня, с четырех пополудни, я приступил к своим обязанностям, но пациентов не было, что неудивительно – люди наверняка не знают о моем приезде. Поэтому я решил навестить местную медсестру. Адрес мне сообщил мэр, но в такую метель на улице и домов-то не видно!
Ему было от тридцати до сорока, и говорил он почти скороговоркой, глядя при этом Сидони в глаза. Даже в слабом свете муниципальных фонарей девушка отметила проницательность этого взгляда, а также тот факт, что новый доктор – красивый мужчина и носит светлые усики.
– Это еще не метель, мсье, – сказала она. – Пару часов назад ветер был куда сильнее, я почувствовала это на себе.
Пьер вышел из дома и увидел их. Он спустился с крыльца; в руке у него была завернутая в платок игрушка.
– Вот кукла, Сидо! К нам посетитель? Мсье…
– Доктор Сент-Арно.
– Пьер Дебьен.
– А вы, конечно же, супруг медсестры Дебьен, – вежливо произнес новый доктор.
– Именно так. Моя жена скоро будет. По крайней мере, я на это надеюсь. Ее увезли к пациенту, и я не знаю, как далеко от поселка.
– Кажется, я приехал вовремя, – кивнул Александр Сент-Арно. – Я побеседовал с вашим мэром; он полагает, что иной раз услуг медсестры недостаточно, как бы добросовестно она ни исполняла свой долг.
– Жасент делает, что может, и отлично справляется со своими обязанностями! – поспешно возразила Сидони. – Ей приходится отправлять некоторых больных в Роберваль, потому что ни один врач, достойный этого звания, не соизволил сменить доктора Фортена, человека знающего. Но мне пора. До свиданья, Пьер!
Даже не взглянув на ошеломленного доктора, девушка сунула куклу под мышку и исчезла в вихре снежных хлопьев.
– Темпераментная
– Познакомившись с ней, вы сможете составить об этом собственное мнение, – отрезал Пьер, которого раздражала фамильярность этого человека. – И вообще, не очень прилично задавать такие вопросы.
С этими словами он повернулся, поднялся на крыльцо и захлопнул за собой дверь.
Жасент не спускала с лица пациента пристального взгляда. Честно говоря, его поведение ее не удивляло – если он действительно брат Матильды, которая так мало рассказывает о себе и наотрез отказывается вспоминать свое прошлое, детство и юность. Это была загадочная особа, в свои шестьдесят семь лет еще довольно привлекательная – целительница, к чьим услугам прибегали многие. Кто-то превозносил ее до небес, кто-то недолюбливал. Матильда похвалялась, что в числе ее предков были индейцы гуроны и что она умеет предсказывать будущее – с помощью обычных гадальных карт и карт таро, которые помогали ей контактировать с сущностями из потустороннего мира.
«И все же странно, почему Матильда ни разу не упомянула о том, что у нее есть брат? – спросила себя молодая женщина. – Должно быть, они нечасто видятся. Впрочем, мне-то откуда это знать? Матильда часто уезжает, никому не говоря куда!»
Сейчас у Жасент были другие заботы, поважнее. Она только что размотала повязку на щиколотке траппера и теперь смотрела на распухшую и гноящуюся рану – взглядом, каким обычно смотрят на личного врага.
– Господи! – воскликнула Жасент. – Мсье Жозюэ, вы просто дикарь! Достаточно было промыть рану водой с мылом и, повторюсь, сразу же отвезти вашего друга к доктору.
– Не надо к доктору, я хочу видеть свою сестру! – громыхнул Фильбер.
– Вашу сестру, мсье, я хорошо знаю; она со мной согласится. Мы с Матильдой очень хорошо ладим.
– Придумали бы басню получше! – сердито буркнул больной.
– Это святая правда. Но у меня нет времени рассказывать о том, как мы с ней стали приятельницами.
Правильная речь Жасент, ее хорошо поставленный голос, уверенный и одновременно ласковый, произвели на Фильбера благоприятное впечатление, хотел он того или нет. Молодая женщина, между тем, продолжала, указывая пальцем на Одноглазого:
– Сделайте одолжение, выйдите на улицу и посмотрите, можем ли мы ехать! Ветер, по-моему, стих. А если идет снег, значит, там не так уж холодно.
– Как прикажете, милая дама! – шутливо отозвался старик. – Я всегда готов выполнить просьбу красивой женщины.
– Я буду очень признательна, если вы наконец это сделаете! – отвечала, поворачиваясь к нему, Жасент.
При этом движении ее распущенные, отливающие золотом волосы качнулись, а яркое пламя в очаге подсветило ее нежный профиль, выделив его на фоне темной комнаты. Фильбер почувствовал, как его сердце сжимается при виде такой красоты и женственности.