Колдун
Шрифт:
Шапка не долетела до земли, чьи-то заботливые руки поймали, спрятали за пазуху.
Задорная ярость забурлила в венах, грея не хуже весеннего солнышка.
Светловолосый парнишка поспешил сунуть колдуну меч. Майорин не отказался просто отошел в сторону.
– Что даже оружия не возьмешь?
Из поясных ножен показался короткий изогнутый клинок. Не то нож, не то кинжал.
– Этого хватит.
Они сошлись на посеревшем снегу двора. Вокруг стояли мальчишки-отроки. Уже не дети, еще не мужчины. Все наученные держать оружие и
Что они пойдут защищать?
Как они могут знать, если даже Майорин не мог понять, за что именно собрался встать против магов. У Хорхе все было ясно, у Хорхе рос сын и этого сына он хотел бы видеть в Инессе колдуном, а не химерой в Цитадели. Может потому, воин теснил колдуна, удар за ударом заставляя пятиться.
Хорхе знал, что ему защищать.
Майорин перебросил нож в левую ладонь.
Воин приподнял уголок рта под седыми усами.
Отроки внимательно наблюдали, опыта уже хватало, чтобы распознать движения наставника и его противника.
Может потому один из пареньков смалодушничал и звонко крикнул:
– Мастер, сзади!
– на миг позже того, как наставник сам разгадал замысел колдуна. Парню прилетела оплеуха, подавший меч отрок хмуро глядел на крикуна:
– Не лезь. Воевода смотрит.
Парни отвлеклись от поединка. Ерекон стоял прислонившись к каменной кладке, будто просто вышел погреть старые кости на солнце. Вот только зимнее солнце редко греет.
Хорхе удалось достать колдуна, тот поймал меч на нож и уперся пятками в землю, сжав от натуги зубы.
Рукав порванной рубахи сочился кровью, у воина была обожжена щека.
Воевода поглядел на пытавших друг друга мужчин и подошел. Отроки тут же отхлынули в стороны, давая дорогу.
– Довольно.
В башне было действительно намного теплее, у растопленного очага, завернувшись в меховую шубу, на низенькой скамеечке сидела высокая светловолосая колдунья.
– Катарина, выйди.
– Велел воевода.
– Ильма отправила в помощь, но мне больше кажется в слежку.
– Ваша жена вам не доверяет?
– Мы мало сходимся во мнениях в последнее время.
– Ерекон сел на освободившуюся скамейку.
– Вот на твой счет, тоже не сошлись. Тебе здесь не место, зачем из Вирицы уехал?
Соврать?
Больно глупо.
– Государь пожелал меня отослать.
– Тебя просили повлиять на государя, а не доводить его до белого каления. Ты должен был расположить его к Инессе!
– Он расположен.
– Но не тобой. На что ты мне здесь? Будешь давать умные советы и мозолить глаза?
– Ты знаешь, воевода, что мои советы могут оказаться полезны.
– Но больно ты похож на бельмо.
– Я буду как можно реже досаждать своим присутствием.
– Что ж... моя жена считает, что от тебя будет прок. Вот пусть сама и занимает тебя делом. Катарина ждет тебя за дверью, я уверен.
Майорин зло посмотрел на Ерекона, желание спорить куда-то делось.
Тебе не место здесь...
... но не тобой...
... мозолить глаза...
Катарины за дверью не было. Отроки уже убрались со двора, только Хорхе стоял на крыльце, облокотившись на перила.
– Одни беды от этой девки.
– Сказал ему Майорин.
– И верно...
– воин хлопнул друга по плечу, - с воеводой сталью не замиришься.
К вечеру Валью выпустили из клети, скучавшие колдуны встретили менестреля как родного. Многие из них сами были не дураки потерзать струны или спеть, но новостей из столицы ждали с жадностью.
Люта на менестреля глянул вскользь, даже не подошел словом перемолвиться, и никто не подумал, что если бы не Молчун сидел Валья бы дальше, умирая от скуки и дрожа от холода.
Майорин с Хорхе устроились в сторонке, от них все вежливо отстранились, не мешая разговаривать.
– Не злись на него, Ерекон чувств напоказ никогда не выставлял, но как Филипп пропал, совсем улыбаться перестал. Ильма даже Катарину послала за ним приглядывать, все боится - кинется воевода сына выручать.
– Не кинется. А давно пропал?
– Уже месяц как, пошл в дозор, взял с собой только людей. Сам как мог закрылся, я точно бы не заметил в нем ничего чародейского. А все без толку. Видел, что на них снежные совы напали. Нашел лошадиные кости и кровь... Дальше не пошел. Без того ясно - засада была. Стаю кто-то собрал, не летают они стаями. Не прокормиться. А так ничего, ни тел, ни весточки, будто в воду отряд канул.
Валья запел.
– Что в Вирице?
– тихо спросил Хорхе.
"Далась им это Вирица", - обреченно подумал колдун.
Гордыня уродует, но гордость украшает. Даже сейчас она сидела с высоко поднятой головой, не дотрагиваясь до мокрых щек белым платком, зажатым в алебастровой ладони.
Покрасневшие глаза полные слез блестели как два темных озера, затянутые утренним туманом. Риана Кордерская была очень красива, даже сейчас.
Ее муж, государь Велмании сидел против супруги. Сидел и молчал, сжимая пудовые кулаки.
– Редрин, - прервал затянувшуюся тишину Майорин.
– Редрин, что ты собираешься делать?
Вместо ответа Редрин Филин отвернулся.
– Риана, вы можете сказать, чьего ребенка вы носите?
– спросил Орник Мадера.
– Не могу.
– Спокойно ответила государыня. Ни один мускул на лице не дернулся, но тонкая кисть сжала платок.
– Не может. Это измена Ваше Величество, измена короне и Велмании!
– сообщил первый советник.