Колдун
Шрифт:
– Выйди вон.
– Как вам будет угодно, Ваше Величество.
В этот раз колдун хлопнул дверьми так, что в рамах зазвенели хрустальные стекла. Но Майорину все равно хотелось разнести к бесам весь дворец.
– Стоит, что с ней станется.
– Ответил Майорин другу.
– Народ волнуется, но Редрин справится с этим, полагаю.
– Верно, ты мало что расскажешь.
– Мало о чем мне рассказывать хочется.
Менестрель закончил песню, откинул голову назад и оглядел колдунов
Глава 4
Ревун терпеть не мог тех попоек, когда память отказывала возвращаться. Да вот только накануне он не взял в рот ни капли хмельного, но вспомнить вчерашний вечер никак не мог.
Помнил, что расседлал и стреножил коня, помнил, что Ошек разжег костер, помнил что Бажай опять ругался с Малым из-за какой-то безделицы. А после все застилало белесой пургой.
Тоже случилось и с остальными - пустота в памяти и дурное настроение. Из хорошего была только Емела, дремавшая по правую руку от него. Вдова куталась в суконное одеяло и обнимала спящую рядом Вессу. Ревуна что-то насторожило. Нечто странное, незаметное глазу, но...
Рука девушки была скрыта одеялом...
Но... Рука держала меч.
– Мне, кажется, я вчера выпил ведро самогона...
– простонал Ошек вблизи, он сидел у костра.
– Лошадей кто-то попортил - дикие.
– Малой запахнул доху, перепоясался.
Весса открыла глаза. Откинула одеяло.
Ревун ждал, когда появится клинок.
Рука была смуглая, узкое запястье, длинные пальцы. Меча не было.
– Кто-нибудь помнит вчерашний вечер?
– зевая спросила она, сердце у девушки скатилось в пятки и там бешено и неровно колотилось.
– И у тебя то же?
– вернул вопрос Малой.
Она кивнула. Сердце колотилось так, что пятки согрелись. Весса достала сапоги с изголовья и обулась. Вчерашний вечер действительно помутился...
Бересклет. Бересклет, как же так...
Опять. Опять исток напился крови. И опять она была с ним согласна. Опять что-то в душе кричало: убивай! Убивай, чтобы выжить, не бойся смерти - она твоя подруга...
Так уже бывало.
В замке, спрятанном в Долине Источников, несколько месяцев назад. И во дворце в Вирице, совсем недавно.
– Куда это ты?
– колдун вынырнул из двери, будто призрак.
Айрин уткнулась в преграду на своем пути, остановилась.
– Так куда?
– Майорин придержал её, но девушке нужно было идти дальше, она попыталась высвободиться.
– Айрин?
– Хватка стала стальной.
Она замерла, тяжело дыша.
– Ты можешь ответить?
Исток думал рвано. Рвано, но отчасти логично. Он встал на ее пути. Враг. Можно его убить, а можно обмануть. Обмануть лучше, надо только заставить себя сказать хоть слово.
– Отпусти меня.
– Айрин, куда ты идешь? Ответь мне, и я тебя отпущу.
А куда я иду?
–
– Ответь мне!
Куда?
– Мне больно.
– Отвечай.
– Не смей мне приказывать!
Не смей! Никто не смеет! Исток не подчиняется приказам - он свободен!
– Айрин.
– Ладони, держащие ее локти, начали гореть. Она почувствовала жалящую силу драконьей крови. Боль.
Хватка ослабла. У Майорина были красные белки, сколько он не спал? Три дня? Четыре? Почему?
– Куда ты идешь, Айрин?
Если так горячо, почему одежда не загорается?
Руки жгли, будто раскаленный металл.
– Куда?
– Я...
– язык оторвался от неба, по телу прокатилась волна слабости. Мышцы расслабились.
– Я не знаю...
Айрин почувствовала, как по щеке сползает слезинка. Ладони перестали жечь, колдун ослабил хватку и обнял ее.
– Пойдем, Айрин, пойдем.
– Горячие пальцы прикоснулись к ладони. Айрин сжала их и неожиданно отшвырнула мужчину чистой силой. Колдун упал, приложившись спиной о каменный выступ в стене, изображавший расцветающую лилию.
– Я просила меня убить!
– Айрин!
– крикнул он ей вслед.
– Это не ты! Это исток!
– Нет никакой разницы!
– услышал он.
– Никакой!
Она беспрепятственно покинула дворец, потом так же легко вышла за ворота. Никто даже не попытался её остановить, может потому, что все считали Айрин человеком - так, любовница брата государя, мало ли у кого какие любовницы.
Облака над Вирицей окрасились в темно-сиреневый цвет и висели так низко, что хотелось протянуть руку и их потрогать. С рассветом потеплело настолько, что можно было легко скатать снежок. Один такой полетел Айрин в лицо, но звериная реакция истока позволила поймать и раздробить снаряд в полете. Мальчишка, бросивший снежок в понурую девку, удивленно застыл с раскрытым ртом, в котором не хватало двух зубов.
Девка зачерпнула снег голой ладонью и вернула хулигану подачку. Мальчишка отпрыгнул, но снежок вильнул по немыслимой траектории и угодил в солнечное сплетение. Мальчишку швырнуло назад, он закричал. На крик из лавки выскочил отец, забывший бросить чашку, которую натирал для продажи.
Но обидчица уже исчезла, а захлебывающийся рыданиями отпрыск объяснить ничего не мог. Гончар на всякий случай прихватил сына за ухо и увел от бесов подальше в лавку, где поручил тому размачивать подсохшие горшки.