Колдун
Шрифт:
— Бери лук, — приказал Фолки и подвел меня к столу, на котором аккуратно были разложены луки и арбалеты всевозможных размеров и величины, — Выбирай такой, чтобы не оказался слишком легким или наоборот слишком тяжелым… — тут он осекся и сухо рассмеялся, — Кому я это говорю. Для тебя любой лук здесь слишком тяжелый.
Он выбрал сам и сунул мне в руки оружие, затем указал на противоположную стену, где были прибиты или подвешены мишени. Отсюда я точно не видела.
Фолки подошел ко мне, показал, как правильно приладить стрелу, затем натянул вместе со мной тетиву и разжал наши пальцы. Стрела запела,
— Теперь сама, — он отошел на пару шагов назад. Я повторила его манипуляции с луком и разжала пальцы. Моя стрела, словно насмехаясь надо мной, поднялась под потолок и вонзилась в одну из ведущих балок. Фолки прыснул, отворачивая от меня свое лицо.
— Не-ет, — сказал он, — Так не пойдет. Начнем с самого простого. Надо тебе немного силенок набраться да руки подкачать. Силы в тебе нет, а без нее никуда. Я вечером зайду к Бренну, сам с ним все обсужу, ты только его предупреди о моем визите, — Фолки забрал оружие из моих рук и кивнул на двери.
— Начнем с азов, — произнес мой учитель и мы вышли во двор.
Как оказывается, все сводилось к примитивному бегу… по периметру тренировочного поля. Я сперва обрадовалась, но уже к середине дистанции поняла, что выдыхаюсь. Ноги предательски дрожали и заплетались, как после доброй чашки вина, а Фолки все еще стоял и кажется, даже не думал останавливать эту пытку, и я все бежала и бежала, злясь на весь мир, пока не свалилась позорно на песок.
Глава 11
Когда за мной пришел Серко, чтобы отвести меня к Тордис, я сидела на деревянной колоде для рубки дров до дворе перед домом. Фолки сказал, что завтра с утра мы продолжим с того, с чего закончили сегодня, а именно с бега. Затем он покажет мне как правильно метать ножи. Кажется, этот воин надеялся, что с этим видом оружия, относительно легким для женщины, нам может повезти больше. Я не сомневалась только в том, что смогу поднять нож, а дальше мои навыки оставляли желать лучшего.
— Я смотрю Фолки тебя совсем загонял, — произнес Серко, присев передо мной на корточки. Я кивнула и попыталась улыбнуться, при этом поправив выбившиеся из косы пряди волос.
— С Тордис тебе легче н будет, — заметил парнишка и дал мне руку, помогая встать.
— Кто она такая, эта Тордис? — спросила я, когда мы пошли прочь со двора моего первого учителя.
Серко молчал, словно обдумывая ответ, затем произнес:
— Скажем так, Влада. Тордис не тот человек, который рад видеть тебя здесь, — проговорил он.
— Мне кажется, она здесь такая не одна, — ответила я хмуро, — Я не чувствую себя на своем месте. Все смотрят на меня косо и как-то с любопытством, но при этом я понимаю, что этот интерес не совсем хороший!
— Тебе так просто кажется, — поспешил перебить меня Серко и добавил, — Хочу еще раз предупредить, с Тордис будь на стороже. Она не плохой человек, но раскрывать перед ней свою душу не советую.
— Спасибо, — кивнула я, хотя и без слов Серко это понимала и чувствовала.
Дом воительницы оказался рядом с главным каменным домом. Серко подошел к двери, требовательно постучал. Открыли нам не сразу. На пороге возникла высокая мужская фигура, заполнившая весь дверной
— Влада! — она кивнула мне в знак приветствия. Затем бросила короткий взгляд на моего провожатого, — Можешь идти, Серко. И передавай привет своему учителю.
Парнишка сжал губы и перевел взгляд на меня. Кажется, он недолюбливал эту женщину, подумала я. Когда Серко ушел, Тордис велела мне проходить в дом.
— Я хочу сказать честно, — произнесла женщина, едва я переступила порог, — Сперва я не хотела заниматься с тобой, но…Ворон умеет быть настойчивым. Он обратился к Заррону и меня заставили, но теперь я совсем не против.
— Что же изменило твое мнение? — спросила я, сама удивившись подобной наглости.
— Да так, — последовал уклончивый ответ, — Есть мотив, только ты его не поймешь! — она сделала знак воину, открывшему мне ранее двери и тот поспешно покинул дом, оставив нас наедине.
— Как ты уже знаешь, меня зовут Тордис. Я здесь одна из женщин, равных по положению твоему учителю Ворону. У меня своя небольшая дружина и я отбирала всех мужчин сама. Но я вовсе не это хотела обсудить с тобой прежде чем мы приступим к изучению ядов.
— И что ты хочешь знать? — я вспомнила предупреждение Серко о том, что мне не стоит доверять этой женщине.
— Давай сперва сядем за стол, выпьем травяного отвара и познакомимся поближе, — Тордис взяла меня за руку. Ее ладонь оказалась такой же горячей, как и ладонь Ворона, — Я уже все приготовила. Так нам будет легче прийти к взаимопониманию, а это очень важно в обучении! — она потянула меня за собой в соседнюю комнату, где я увидела накрытый стол, помогла сбросить верхнюю одежду. И как бы мне не хотелось отказаться и даже убежать прочь из этого дома, но я не смогла так открыто показать этой женщине свою слабость. Свой страх. И потому села на лавку у стола, глядя на то, как она снимает над очагом кипящий горшок с чем-то пахнущим неимоверно вкусно. Затем Тордис разлила отвар по чашкам и сев напротив меня, придвинула ближе ко мне блюдо с пирожками.
— Ешь и пей, — произнесла она, — Мы просто поговорим сегодня. Я не хочу, чтобы ты боялась, но знаю, что Серко и Бренн настроили тебя против меня, ведь так?
Я хотела было опровергнуть ее догадку, но не смогла. Ведь Тордис говорила правду.
Пирожки оказались очень вкусными. Я даже не ожидала, что мой первый урок у женщины воительницы, показавшейся мне сперва злобной и опасной, пройдет в подобной обстановке.
Я ела, и пила чай, а женщина все подливала мне в чашку отвара и при этом что-то рассказывала из жизни поселения, о своих людях, о Зарроне, но при этом пристально следила за мной, за моими действиями, а когда я почувствовала внезапную дурноту, она резко вскочила на ноги, перегнулась через стол. У меня перед глазами все поплыло и только голос Тордис оставался единственной нитью, связывающей меня с реальностью. Я словно бы была и не я совсем. Мысли кружились, я не могла ни на чем сосредоточиться и только помнила, что Серко ведь предупреждал меня… Эта единственная мысль глубоко засела во мне, пока женщина говорила. Она спрашивала, я — отвечала. И я не могла заставить себя замолчать.