Колдуны и герои
Шрифт:
– Не самая удачная моя рифма.
– Может быть, – согласился Ринальдо. – Но мне интересно, поют ли такие песни в столице? Пусть и с более удачными рифмами?
– Я уже полгода не был в столице.
– Сочувствую, – сказал Ринальдо. – Но я спрашивал не об этом. Все знают, что бродячие певцы обмениваются информацией друг с другом. События происходят в разных частях страны, и невозможно всем менестрелям присутствовать на каждом из них, тем не менее новые песни на злобу дня все-таки появляются с совсем небольшой задержкой во времени. И это я не говорю
– Ну и что?
– Так я повторяю свой вопрос, – сказал Ринальдо. – Поют ли в столице песни, похожие на ту, которую ты исполнил предпоследней?
– Видимо, у карликов и ум короткий, – сказал менестрель.
– Иными словами, не поют.
– По крайней мере, с тех пор, как двоим уличным певцам вырвали языки, – сказал менестрель.
– А это все почему? Потому что вы, ребята, неудачно подбираете рифмы, – провозгласил Ринальдо. – «Низкорослый малый» и «герой усталый» – это еще пустяки по сравнению с «король со грудью впалой». За такое не языки рвать, за такое головы рубить надо.
– Мне очень интересно твое мнение по поводу стихосложения, но я тороплюсь, – сказал менестрель, поправляя на плече ремень от гитары.
– Кто понял жизнь, тот не спешит, – сказал Ринальдо. – Мы можем степенно прогуляться до замка Нарда, и ты получишь не только кров, но и горячий ужин. И, чем черт не шутит, может быть, какая-нибудь из смазливеньких служанок одарит тебя своим вниманием. И не только вниманием, если ты понимаешь, о чем я.
– Замок Нарда…- задумчиво произнес менестрель. – Я уверен, что слышал это название раньше, и совсем недавно, но не могу вспомнить, с чем оно связано.
– С твоей предпоследней песней, – ухмыльнулся Ринальдо. – Замок теперь принадлежит «герою усталому». И я уверен, что ему понравится твое пение. Он тебе даже заплатит.
Менестрель явно чувствовал себя не в своей тарелке. На его лице застыло испуганное выражение. Стараясь избегать взглядом Ланса, и наткнувшись Плачущего, с мрачным видом вертящего в руках пустой бокал, менестрель решил, что узор на потолке заслуживает более пристального внимания, так что он заканчивал свою песню, картинно задрав голову.
Баллада была длинной, а менестрелю хотелось закончить ее поскорее и последние три куплета он пропел почти скороговоркой.
– Потрясающе, – вынес свой вердикт Ланс.
– Я знал, что тебе понравится, – хмыкнул Ринальдо. – На меня эта песня произвела такое впечатление, что я аж протрезвел.
И, стараясь исправить это досадное упущение, карлик налил себе еще вина.
– Не понимаю, чему вы удивляетесь, – сказал Плачущий. – Король, в самом начале своего правления развязавший междоусобную войну, не будет пользоваться большой популярностью у простого народа, потому и появляются
– Это очень ценное наблюдение, Плакса, – сказал Ринальдо. – Но так уж случилось, что в этой песне фигурирует сам Ланселот. Ну, и я вдобавок.
– Может быть, тебе не стоит называть меня так при посторонних? – буркнул Плачущий, бросая взгляд в сторону менестреля, который после окончания песни стоял с совершенно потерянным видом. Потолок уже получил свою долю внимания, и теперь менестрель тщательно рассматривал пол.
– Да он все равно тебя узнал, – беспечно сказал Ринальдо. – Мой тебе совет, Плакса, если хочешь остаться неузнанным, не стоит носить одежду с фамильным гербом.
– Я не знал, что ты притащишь к нам на ужин гостей.
– Кстати, о гостях, – Ланс махнул менестрелю рукой. – Садись за стол, поешь, выпей вина.
– Может быть, мне лучше поесть на кухне, милорд?
– И то верно, – согласился Ланс. – Ринальдо, распорядись, чтобы певца накормили, а потом предоставили ему комнату с теплой постелью.
– Еще я обещал, что ему заплатят за выступление, – сказал Ринальдо. – Понимаю, что я взял на себя слишком много, и он спел всего одну песню, но очень уж он не хотел сюда идти.
– Оно того стоило, – согласился Ланс. – У меня нет с собой денег. Джеймс, ты не мог бы…?
– Конечно, – чуть скривившись, Плачущий сунул руку в карман и бросил менестрелю золотую монету.
– Спасибо, милорд.
Ринальдо и менестрель с чуть посветлевшим лицом отправились на кухню.
– Ты слишком много позволяешь этому шуту, – заметил Плачущий. – Странно, что он еще не водит сюда своих шлюх и не требует с ними расплатиться.
– Тебе не понравилась песня? Там был куплет и про тебя.
– «Второй ученик трусливо бежал», – процитировал Плачущий.
– «И пятки его сверкали».
– Вранье, – сказал Плачущий. – У меня была лошадь.
– Простим бродячему певцу эту небольшую поэтическую вольность, – сказал Ланс.
– Чертов певец видел меня здесь, – сказал Плачущий. – Через неделю эту новость будет обсуждать все королевство.
– Какая разница? Тебя не будет здесь уже завтра.
– Тебе легко говорить. За мной охотится полкоролевства, а нам придется две недели идти вдоль его побережья.
– Если король слышал эту песню, а он наверняка слышал нечто подобное, я теперь тоже далеко не в фаворе.
– Если бы ты не отверг предложенные тебе милости, сейчас никто бы не пел и тебе таких песен, – сказал Плачущий. – А о короле все равно бы пели какие-нибудь гадости. Редкий монарх может снискать расположение черни в первый же год правления, и обычно такое случается, если его предшественник был сумасшедшим деспотом и тираном, и устраивал массовые казни накануне каждого праздника. А отец Леонарда был обычным правителем. Может быть, не самым мудрым, но и особых безумств за ним не числилось.