Колдуны и герои
Шрифт:
– А если на нас нападут? Если реквизируют корабль?
– Ты слишком много беспокоишься, Джеймс.
– Я беспокоюсь не о себе!
– И я нахожу это похвальным, но… Твой учитель не читал тебе лекции о допустимых жертвах?
– Нет.
– Странно, – заметил Ланс. – Обычно волшебники заранее проговаривают со своими учениками такого рода вопросы.
Они добрались до каюты и Ланс обнаружил, что дверь заперта изнутри. Ланс пнул дверь ногой и поинтересовался у Ринальдо, не слишком ли тот обнаглел.
После непродолжительной
– Так я чувствую себя спокойнее, – объяснил он. – О! Судя по вашим лицам, мы вот-вот вляпаемся в очередные неприятности. Что на этот раз? Опять пираты? Флот Джемаля ад-Саббаха? На нас движется еще один шторм? Или что-то еще боле экзотическое?
– Мы не вляпаемся. Для нас с Джеймсом мало что изменилось, – гневный взгляд Плачущего дал понять, что это не совсем так. – А вот вы вляпаетесь.
– И во что? – осведомился Ринальдо, выглядывая в коридор и снова закрывая дверь на щеколду.
– Из-за шторма мы прошли мимо Лонгхилла, – объяснил Плачущий. – И сейчас мы всего в неделе пути от Рияда.
– О, – снова сказал Ринальдо. – Похоже, теперь все мы станем героями.
– А еще сэр Ланселот собирался прочесть мне лекцию о допустимых жертвах.
– Это не совсем лекция, – сказал Ланс. – Скорее, речь идет о некой концепции, согласно которой ради достижения цели можно пренебречь риском для определенного количества людей.
– Я уловил эту мысль еще из названия, – сказал Плачущий. – И она мне не нравится уже потому, что у нас с тобой противоположные цели. Я, знаешь ли, очень хочу жить. А ты стремишься умереть.
– Не понял, – сказал Ринальдо. – Кто это тут стремится умереть?
– Сэр Ланселот и стремится, – сказал Плачущий. – Он слишком стар, слишком могуществен и слишком устал от всего этого, не так ли?
– В общих чертах.
– И…э… как давно это тебе известно, Плакса?
– Едва ли не с самого начала путешествия.
– Тогда почему я об этом узнаю только сейчас? – оскорбился Ринальдо.
– Потому что раньше это не имело для тебя никакого значения, – сказал Ланс. – Ты ведь должен был сойти на берег раньше, чем мы прибудем на юг.
– Прелестно, – сказал Ринальдо. – Но это многое объясняет. В частности, твои эскапады в Штормовом замке и столь легкое согласие на предложение, которое тебе сделал Балор. Значит, ты не собираешься убивать Джемаля ад-Саббаха?
– Там видно будет, – буркнул Ланс.
– И снова прелестно. То есть, мы высадимся в Рияде, занятом целой армией этих чертовых южан, пробьемся сквозь толпу охранников, войдем в дворец правителя, и там тебе станет видно, стоило оно того или нет?
– Я тебя собой не зову. Вообще никого из вас не зову.
– А есть альтернативы? – осведомился Ринальдо. – Мы можем развернуть корабль?
– Теоретически, можем. Но капитан Мактиг и сэр Ланселот против этого, – сказал Плачущий. – Они не хотят терять время и путный ветер, и им плевать, если из-за этого кто-то
– А давайте не будем паниковать раньше времени? – предложил Ланс. – Доплывем до Рияда…
– И будем паниковать уже там? – уточнил Ринальдо. – Рияд – это осиное гнездо…
– А Джеймс сказал, что змеиное.
– Разница не столь принципиальна, – Ринальдо почесал подбородок. – В любом из этих гнезд человека подстерегает смертельная опасность.
– Сейчас он расскажет тебе про допустимые жертвы, – сказал Плачущий. Опасность на время заставила его забыть о социальных различиях, и он обращался к шуту, как к равному.
– Мы пойдем в Рияд, – сказал Ланс. – Посмотрим, что там к чему. А потом уже будем решать, что делать дальше.
– Если нам любезно предоставят такую возможность, – заметил Плачущий.
– Мне все же кажется, что все эти рассказы об ужасах юга сильно преувеличены, – сказал Ланс. – Вот, например, эта история с реквизированными купеческими кораблями. Если Джемаль отбирает все корабли и никто больше не может выбраться с юга, откуда эта история вообще известна? И почему мы до сих пор не встретили ни одного из них?
– Так это же хорошо, что мы ни одного не встретили, – сказал Ринальдо.
– Но, судя по рассказам, их же десятки, если не сотни, – сказал Ланс.
– Шторм кончился только вчера, – заметил Плачущий. – Возможно, нам пока просто везет.
– Пусть нам везет и дальше, – сказал Ланс. – Потому что я считаю, что капитан Мактиг прав и разворачивать «Индевор» не собираюсь.
– Прелестно, – сказал Ринальдо.
Леди Катрин восприняла новости с поистине стоическим спокойствием. Выслушав Плачущего, она пожала плечами и сказала, что так тому и быть, и она готова вверить свою судьбу в руки богов.
Ветер по-прежнему был попутным, и корабль летел под полными парусами. Капитан Мактиг громогласно заявил, что это хороший знак, но команда все равно нервничала, и впередсмотрящий не спускался из своего гнезда, высматривая на горизонте признаки угрозы.
Спустя пять дней после шторма капитан Мактиг в очередной раз уточнил курс и сам встал к штурвалу. К утру на горизонте появилась береговая линия, которую можно было рассмотреть в подзорную трубу. Плачущий сразу смекнул, что люди на берегу тоже могут рассмотреть «Индевор» и занервничал еще больше.
Команда притихла. Никто больше не пел по вечерам залихватских пьяных песен, смешки, временами доносившиеся из трюма, стали совсем невеселыми.
Но, вопреки повисшему над кораблем призраку тревоги, с «Индевором» больше не происходило никаких неприятностей. Они так и не встретили ни одного военного корабля Джемаля ад-Саббаха, равно как не встретили и ни одного торгового судна, и даже ни одной рыбацкой лодочки. Кавалерийские отряды кочевников не скакали на берегу, никто не подавал ночами никаких сигналов, погода стояла прекрасная и ярко светило Солнце.