Колдуны и герои
Шрифт:
– Чуть что, хватаются за топоры и вилы?
– И еще за эти страхолюдные молотилки, – сказал Ринальдо. – Тебе не кажется подозрительным, что практически любой инструмент, предназначенный для крестьянского труда, с легкостью превращается в смертельное оружие?
– Нет.
– Но ведь это на самом деле подозрительно, – сказал Ринальдо. – Вот если взять рыцаря – человека с мечом. Понятно, для чего ему меч, понятно, что от такого человека стоит держаться подальше. А крестьянин? Как понять, что у него на уме? Сегодня он этой штуковиной зерно
– А ты не провоцируй, – посоветовал Ланс.
– Да как понять, что именно его спровоцировать может? Не то сказал, не так посмотрел, не о том промолчал…
– Я вижу, ты не очень часто выезжал из замка.
– Разве что в город, – согласился Ринальдо. – Люди должны жить в городах. Или хотя бы в замках.
– И вокруг обязательно должны быть высокие стены?
– А как еще понять, что ты в безопасности? Если стен нет?
– Алому Ястребу стены не помогли.
– Это потому что на каждого Алого Ястреба всегда найдется свой сэр Ланселот, – сказал Ринальдо. – Но я-то человек маленький во всех смыслах, вряд ли кто-то будет охотиться за мной персонально. От всех же других опасностей высокие стены спасают лучше, чем… чем вообще никаких стен. Кстати, если бы ты не сбросил с башни моего господина, еще не факт, что наш замок был бы взят. Если бы народ не повалил со стен, штурм бы захлебнулся…
– Затяжные осады – штука малоприятная, – сказал Ланс. – Сначала кончается вино, потом закуска…
– Да, картина малоприятная, – сказал Ринальдо. – Впрочем, сейчас мне кажется, что мне было бы легче пережить тяготы осады, чем натертую седлом задницу.
– Это ты сейчас так говоришь.
– Ну да, – сказал Ринальдо. – Потому что осада – это где-то далеко и уже не про меня, а задница – вот она. Огнем горит.
– Я уже устал от разговоров о твоей заднице.
– Я не виноват, что сейчас это единственная тема, которая меня по-настоящему волнует.
– Мне надо было оставить тебя в обозе.
– А мне надо было остаться. Но мудрость, как водится, приходит на следующий день. Когда она уже никому особенно и не нужна.
– Но ты можешь сделать выводы, которые помогут тебе правильно поступить в следующий раз.
– Если он будет, – сказал Ринальдо.
– Когда мне было пятнадцать лет, я упал с лошади, – сказал Ринальдо. – Сломал ногу и сильно ударился головой. Если бы в то время я сделал правильные выводы, с тех пор я бы не садился ни на одну лошадь. А вод поди ж ты…
– Ничему тебя жизнь не учит.
Ринальдо поерзал в седле, стараясь найти более комфортное положение, но, судя по страдальческому выражению лица, ничуть в этом не преуспел.
– А вот серьезно, – сказал Ринальдо. – Король был готов сделать тебя капитаном своей личной стражи, даровать любые земли, вознести тебя до небес, и даже сосватать тебе девицу благородного рода. Любой мечтал бы оказаться на твоем месте. Почему же ты попросил так мало?
– Благоволение королей – штука не постоянная.
– Поэтому и
– Заслуги забываются, а дары остаются, – сказал Ланс. – Рано или поздно, но за них обязательно предъявят счет. И чем больше дары, тем раньше предъявят.
– Мне не близка эта жизненная позиция, – заявил Ринальдо. – Пока есть возможность, надо брать, как можно больше. А о последствиях начинать думать не раньше, чем они наступят.
– Такое мировоззрение вряд ли приведет тебя к долгой жизни.
– Пусть она будет короткой, но веселой, – сказал Ринальдо. – В конце концов, я не собираюсь жить вечно. То есть, нельзя сказать, что я категорически против этого, но вряд ли у меня получится.
– Угу, – буркнул Ланс.
– Вообще, преимущества вечной жизни кажутся мне несколько преувеличенными, – сказал Ринальдо. – Посмотри на стариков. У них нет зубов, нет волос, нет никаких желаний и нет сил, чтобы исполнить эти желания, если бы они откуда-нибудь вдруг появились. И это уже лет в восемьдесят. А что же будет дальше? В сто лет? В сто пятьдесят? Я думаю, природа распорядилась очень правильно. Люди просто не должны доживать до такого возраста.
– А если к вечной жизни будет прилагаться вечная молодость? – поинтересовался Ланс.
– Это куда более интересный вариант, – сказал Ринальдо. – Но такого просто не бывает. В слишком выгодных предложениях всегда есть какой-то подвох, и боги не были бы богами, если бы не подложили людям какой-нибудь свиньи.
– Так боги или природа?
– Одно другому не мешает, – сказал Ринальдо. – Боги – это часть природы. Возможно, не самая лучшая ее часть.
– А ты сейчас точно не богохульствуешь?
– Понятия не имею. Я никогда не был силен в теологии.
– Почему Алый Ястреб терпел тебя так долго?
– Потому что обычно ему не было до меня никакого дела, – сказал Ринальдо. – У него был замок, а в замке должен быть шут. Просто потому что так положено. Сам Ястреб в замке до войны практически не появлялся. Большую часть времени он проводил в столице, сначала продлевал жизнь старому королю, потом интриговал против нового. Как показала история, ни в том ни в другом он особо не преуспел.
– Как показала история, он и колдуном был вполне посредственным.
– Вот тут я с тобой, пожалуй, не соглашусь, – сказал Ринальдо. – На моей памяти он выделывал довольно впечатляющие вещи. Просто магия – не слишком точная наука. Иногда тебе удается обманывать законы природы, а иногда – нет. Алый Ястреб проиграл свою последнюю схватку с гравитацией, ну а кто бы на его месте не проиграл?
– Я видел людей, способных на левитацию.
– Я тоже. Но это были либо очень искусные фокусы, либо магия, которая требовала полной сосредоточенности и концентрации. Ты когда-нибудь пробовал сосредоточиться в тот момент, когда войска молодого короля идут на штурм, а тебя сбрасывают с твоей собственной башни? Нет? Вот то-то и оно.