Колеса
Шрифт:
— А это сложно? Это может поставить тебя в затруднительное положение?
Адам помедлил. Ответ был однозначный: да, это поставит его в затруднительное положение. Чтобы выполнить то, о чем просит Тереза, надо тщательно изучить дело Стефенсена, познакомиться с его бухгалтерией и методами работы. Тереза, конечно, снабдит Адама всеми полномочиями, но существует ведь еще Адамова компания — его хозяин, а там могут посмотреть на это иначе. Прежде чем вступить в какой-либо контакт с агентом по продаже автомобилей, Адам обязан сообщить, что он собирается делать и почему. Ему придется поставить в известность Элроя Брейсуэйта, да, по всей вероятности,
Значит, раздумывал Адам, ему придется пойти в комиссию и изложить свое дело. В конце-то концов лично он ведь ничего не выигрывает, а лишь защищает интересы вдовы и маленьких детей, а это вызовет сочувствие к его просьбе. Собственно, чем больше он думал, тем меньше, казалось, можно было ждать тут неприятностей.
— Я посмотрю, что можно сделать, сестренка, — сказал Адам в трубку. — Завтра же предприму кое-какие шаги у нас в компании, а там через неделю-другую, глядишь, и получу разрешение. Ты, конечно, понимаешь, что без этого я ничего предпринять не могу?
— Да, понимаю. И отсрочка не имеет значения. Главное — знать, что ты это для нас выяснишь. — В голосе Терезы звучало облегчение. Адам представил ее себе: легкая складочка на лбу, которая появлялась, когда она сталкивалась с какими-нибудь трудностями, сейчас, по всей вероятности, разгладилась, лицо осветилось теплой улыбкой, так радовавшей глаз. Сестра Адама принадлежала к тем женщинам, которые привыкли полагаться на мужчину и предоставлять ему решение проблем, хотя за последний год ей пришлось самой принимать необычно много решений.
— А какая часть акций этого предприятия принадлежала Клайду? — спросил Адам.
— Сорок девять процентов, и все акции у меня. Клайд вложил туда около двухсот сорока тысяч. Потому-то я так и волнуюсь.
— А имя Клайда фигурирует в лицензии?
— Нет. Только имя Смоки Стефенсена.
— Пришли ко мне все бумаги, включая те, которые ты получила при перечислении дивидендов, — велел он ей. — И напиши Стефенсену. Скажи ему, что я, по всей вероятности, скоро свяжусь с ним и что ты уполномочиваешь меня проверить, как обстоит дело. О'кей?
— Я все сделаю, и спасибо тебе, Адам, милый, огромное спасибо! Пожалуйста, передай привет Эрике. Кстати, как она?
— О, отлично.
Тем временем Эрика убрала со стола и устроилась в гостиной на диване, подобрав под себя ноги.
— Я сварила еще кофе, — указала она на столик, когда в гостиную вошел Адам.
— Спасибо. — Адам налил себе кофе и вышел в холл за чемоданчиком с бумагами. Вернувшись, он сел в кресло около догоравшего камина, открыл чемоданчик и стал вынимать из него бумаги.
— Что хотела Тереза? — спросила Эрика. Адам в нескольких словах объяснил просьбу сестры и что от него требуется.
— Когда же ты собираешься этим заниматься?
— Ох, не знаю! Выкрою время.
— Но когда? Я хочу знать — когда?
— Если уж решил что-то сделать, время всегда можно найти, — не без раздражения сказал Адам.
— Тебе времени не выкроить. — Голос Эрики зазвучал напряженно. — Значит, надо отнимать его от чего-то или кого-то. Тебе же придется не раз съездить к этому агенту, так? Расспросить людей. Выяснить, как идут дела. Я ведь знаю, как ты за что-то берешься — всегда одинаково тщательно. Значит, на все это потребуется уйма времени. Так ведь?
— Наверное, — согласился он.
— И ты будешь этим заниматься в служебное время? Днем, в рабочие часы?
— По всей вероятности, нет.
— Значит, по вечерам и уик-эндам. А агенты по продаже автомобилей как раз в это время работают, верно?
— Нет, они не работают по воскресеньям, — отрезал Адам.
— Ну, возблагодарим судьбу и за это! — Эрика вовсе не собиралась сегодня так себя вести. Ей хотелось быть терпеливой, понимающей, любящей, но горечь вдруг затопила ее. И она вскипела — хоть и сознавала, что лучше было бы промолчать, но сдержаться не могла. — Может, этот агент и откроет свою лавочку в воскресенье, если ты его получше попросишь, если объяснишь, что у тебя еще осталось немного времени, чтобы посидеть дома с женой, но ты хотел бы занять и его чем-то — так почему бы не работой.
— Послушай, — сказал Адам. — Это же не работа, и я бы не стал этим заниматься по своей воле. Просто Тереза попросила.
— А почему бы не сделать что-нибудь, если просит Эрика? Или это уж слишком? Стой-ка, а почему бы тебе не использовать заодно и отпуск — ведь тогда ты мог бы…
— Не глупи, — сказал Адам. Он вынул из чемоданчика оставшиеся бумаги и стал их раскладывать перед собой.
«Будто хочет отделиться от непосвященных заколдованным кругом, — подумала Эрика. — А в этот круг даже звук голоса проникает искаженный, слова звучат невнятно, смысл путается…»
Прав Адам. Она действительно глупо себя ведет. А сейчас еще и глупости какие-то выдумывает.
Она подошла к нему сзади, обходя полукруги бумаг, как ребенок, который, играя в «классики», старается не наступить на черту.
Эрика легонько обняла Адама за плечи, прижалась щекой к его лицу. Он, не оборачиваясь, похлопал ее по руке.
— Не мог я отказать сестренке. — Голос у Адама звучал примирительно. — Ну, как бы я ей отказал? Будь все наоборот, Клайд так же поступил бы в отношении тебя, а может, даже сделал бы и больше.
Эрика вдруг поняла, что они поменялись настроениями. Она подумала: «А все-таки, значит, можно вступить в заколдованный круг. Может, все дело в том, что ты этого не ожидаешь, а потом вдруг ты — там».
— Я знаю, — сказала Эрика. — И я благодарна судьбе, что все не наоборот. — У нее было такое чувство, словно она секунду назад избавилась от собственной глупости и неожиданно очутилась в атмосфере нежности и взаимопонимания. — Просто, — мягко продолжала она, — мне иной раз так хочется, чтобы у нас с тобой все было, как прежде. Ведь я совсем мало вижу тебя. — Она кончиками ногтей легонько почесала у него за ушами, чего давно уже не делала. — Я ведь по-прежнему люблю тебя. — И ей так хотелось добавить: «Пожалуйста, ну пожалуйста, давай будем сегодня вместе!» Но она этого не добавила.