Колежма
Шрифт:
Яство выдержали на холоде. Дали дойти соком.
Самогон потихоньку делал своё дело, и я уже с интересом поглядывал на эту «сыромятину». В желудке требовательно посасывало.
Сели вечерять.
Старинная охотничья изба.
Снаружи – шум ветра, приглушённый плеск волн, стынь, а внутри – тепло…
О чём-то потрескивают поленья в печи. Флегматичным лепестком повис огонёк на фитиле. По кружкам
Всё это – награда за тяжёлый день.
– Ну, расскажи, как ты тогда? – поинтересовался Сергей.
– Чуть не умер…
– Ещё бы! Не зря на поморской иконе «Страшный Суд» ад изображён Студёным морем.
– Ты есюды спать повались, ближе к печи.
Ночью меня стало лихорадить. Я натянул всю свободную одежду и укрылся с головой. Нагрелся. Вспотел. Поднялась температура. Сильный жар смешал сон и явь.
Кровь.
Лезвие ножа.
Хриплый крик ворона, призывающего: «Кар-ра! Кар-ра! Кар-ра!»
Яркий свет.
Копыто лося, пробивающее мне грудь.
И острая боль…
Я открыл глаза. Пот крупными каплями стекал по лицу. Горячка усилилась. За окном серело. А казалось, не дождусь утра…
Савка вышел на улицу «выветрицце» и, справив нужду, вернулся.
– Ветру выпало много. Нельзя идти. Ждать надо.
Три дня бушует Белое море. Никак погода не может угомониться. Валы морского прибоя, напоминающие непрерывно закручивающуюся спираль, набегают один за другим. Страшный шторм упал. Три дня я слышу его рёв, смотрю в окно и вижу одно и то же: свинцовое небо, белые гребни волн до самого горизонта и пустынный берег. В небе висит бусовая серая мгла с мелким затяжным дождём.
Мне становилось всё хуже.
Надо возвращаться домой. Хоть как…
Наконец шторм, вроде, стал утихать.
Мы уложили ружья, вещи и рубленую тушу в лодку. Поверх всего – лосиную голову с рогами. Можно отправляться. Быстро отчалили, а ветер поднялся с новой силой.
Карбас ставит дыбом, чуть ли не на корму. Нас маслает вовсю.
Десяти минут не прошло, а вся одежда уже сырая насквозь. Забившись в нос, я уцепился двумя руками за борта, чтобы только не выпасть, и тут почувствовал на себе чей-то пронзительный взор.
Лосиная голова… Жёсткий,
Когда проходили узким местом, нас сильно кинуло на камень. Борт подломился.
Всё-таки лягнул!
Сергей и до этого не успевал вычерпывать воду, а теперь дела и вовсе пошли плохо.
– Вт'oра, – сумрачно произнёс Савка.
– Беда…
Волны, точно отцепившись, лютовали.
Я с тихим ужасом наблюдал, как поднимается по сапогам студёный рассол и, словно язычник, заклинал Белое Море помиловать нас…
И тут, в радуге брызг, я увидел Савву.
Он стоит за штурвалом, всматриваясь в солёную промозглую морось.
Сильный. Надёжный. Невозмутимый.
Настоящий Капитан!
Высокая волна, ударившись с ходу в дюжую грудь, как в гранитный утёс, осыпается пыльём.
Нет в его глазах страха.
Он уважает Море, но оно само на посылках.
Жизнь или студёный ад – определяет Высшая Сила.
И сейчас общая мера содеянного ими добра и зла – на весах…
Словарь поморских терминов
морех'oцци – мореходы;
вода сух'a – к'yйпога – самый низкий уровень воды при отливе;
гл'eдень – возвышенное место для наблюдения за окружающей местностью;
б'aенка – баня;
к'aрбас – поморская лодка;
матёра вода стоит – самый высокий уровень воды;
пор'aто – сильно;
к'aлья – лысина;
лёшшицце – (о водной поверхности) сверкать на солнце, рябить;
к'aнуть – протекать;
опружицце – перевернуться в лодке;
плица – ковш, черпак для вычерпывания воды из лодки;
сланец – утренник, заморозок;
вода кротка – тихая, без волнения и ряби поверхность воды;
гальн'yть – лягнуть;
волохница – речка или ручей, текущие по болоту;
бар'aкать – болтать вздор;
б'aрдать – понимать;
ол'oвина – самогон;
палёшка – печеная в золе картошка;
тоня – рыболовный участок для ловли ставным неводом или другими снастями; избушка при этом участке; улов за один просмотр сети.
маслает – сильно бросает на волне из стороны в сторону.