Коллектор

КОЛЛЕКТОР

Ульяна Соболева

АННОТАЦИЯ:

"Он никогда не принимает слово "нет". Аслан Багратов всегда получал своё. Хладнокровный, безжалостный и опасный, он был мужчиной, который ломает тех, кто встаёт у него на пути. Но что, если его цель – не долг, а женщина, которая сражается за свою свободу? Вера думала, что сможет справиться. Что можно просто выплатить долг и забыть о нём. Но она ошиблась. Он хотел не её деньги. Он хотел её. Теперь её жизнь превратилась

в тёмную игру. Его ревность убивает. Его прикосновения обжигают. Его любовь разрушает. Она убегает, но хочет, чтобы он её нашёл. Он преследует, но знает, что она всегда вернётся. Их связь – это зависимость, где нет победителей, только два человека, сломанных друг другом. "Коллектор" – это история о страхе, страсти и темноте, которая поглощает. История о том, что любовь может быть болезненной, опасной, но чертовски сладкой.

Я устала так, что едва волочила ноги. Каждая ступенька до подъезда казалась личной пыткой. В груди ныла боль от усталости, шум, гам, оценки,крики… а руки тянули тяжёлым грузом сумки с продуктами, которые я покупала не потому, что хотела, а потому что надо. День был длинным, тягучим, словно протухшая жвачка, которой уже не хватает сил даже липнуть. Всё, чего я хотела, – доползти до квартиры. Закрыть за собой дверь. И выключить мир.

Я мечтала о тишине. О пустоте. О том, чтобы хотя бы на одну ночь не думать ни о чём. Чтобы выкинуть из головы всё: звонки от банка, просроченные платежи, пронизывающий стыд за невыполненные обещания самой себе. Но эта ночь не принесёт покоя. Я чувствовала это.

Я подняла глаза к дверям подъезда – и замерла. Меня встретили глаза. Тёмные. Холодные. Жёсткие. Такие, от которых хочется отворачиваться, но не можешь, потому что они, как острый нож, уже упёрлись тебе в шею.

Мужчина стоял в тени, будто вырос из самого мрака. Высокий. Плечистый. Уверенный в своей власти. Его фигура была пугающей, слишком неподвижной, словно он специально ждал меня. Капюшон скрывал половину лица, но этого было достаточно, чтобы почувствовать опасность.

Я сглотнула, ощутив, как сердце ухнуло куда-то вниз. Оно не билось – оно обрушилось, как лестница под ногами, которые едва держали меня от слабости.

"Кто он? Чего он хочет? Почему он стоит здесь, у моего дома, в это позднее время?"

Лёгкий ветер шевелил капюшон, и капли дождя ложились на его плечи, но он даже не пытался их смахнуть. Словно сама природа не могла заставить его двигаться, если он этого не хотел. Я сделала шаг назад, инстинктивно пытаясь сохранить дистанцию, но его взгляд держал меня крепче, чем любая верёвка.

Капюшон скрывал большую часть лица, но свет фонаря скользнул по его подбородку – сильному, чётко очерченному. Густая борода, тёмная, подчёркивала эту силу. Он явно кавказской национальности. Стало очень страшно.

Я не

видела его глаз, но почему-то знала, что он смотрит прямо на меня. Это ощущение было как инстинкт: необъяснимое, животное, но пугающе точное.

От него исходила странная энергия. Сдержанная угроза. Уверенность человека, который никогда не бежит. Человека, которому не нужно кричать, чтобы его услышали.

Я сделала шаг вперёд, но мои пальцы уже холодели. Дождь шёл мелкими, пронзительными иглами, но он, казалось, даже не замечал его. Он стоял там, в своей спортивной тёмной куртке, капюшон слегка сдвинут набок, а руки – сильные, с жилистыми пальцами – спокойно опущены.

Словно ждал. МЕНЯ!

Вокруг него будто сгущался воздух. Я не слышала шагов за спиной, шёпота ветра, далёкого шума машин. Ничего. Только он.

Сердце упало куда-то в живот, заставив меня сделать глубокий вдох. Он не двигался. И я не двигалась.

– Вера Анатольевна? – Его голос ударил, будто низкий гул в пустом коридоре. Хриплый, ровный, без единой эмоции.

Я замерла. Воздух будто выскользнул из лёгких, оставив меня наедине с этой пустотой.

– Это… я, – еле выдавила я, чувствуя, как мои слова срываются, словно лоскуты бумаги.

Он сделал шаг вперёд. Вода на асфальте всплеснула под его тяжёлым ботинком. В движении было что-то неуловимо медленное, хищное. Так двигаются люди, которые точно знают, куда идут и чего хотят.

– Дата регулярного платежа просрочена. Двадцать дней, – ровно сказал он. Как будто это не обвинение, а простой факт, как «сегодня вторник».

– Когда отдавать думаем? – Вопрос звучал будто удар. Без надрыва, но с такой силой, что я почувствовала его в груди.

"Агентство взыскания "Чёрный рубль".

Эти слова прозвучали без лишних деталей. Без пояснений. Но я знала: это – не банк. Это даже не про проценты. Это про тех, кто не спрашивает. Только забирает.

Моё сердце сжалось в комок и ухнуло куда-то вниз, оставив меня стоять с пустой грудной клеткой. Воздух стал плотным, будто его кто-то обернул в плёнку, и я больше не могла нормально дышать.

– Я… Я всё заплачу, – пробормотала я. Слова звучали сдавленно, хрипло, как будто я говорила через чьи-то руки, обхватившие моё горло. – Просто… нужно время.

Время. Всё, что мне нужно, – это время. Как будто его вообще можно выпросить у таких людей.

– Когда именно вы заплатите? – Его глаза сузились. Он не угрожал, но в голосе звучало нечто большее, чем вопрос. Не терпение. Не злость. Только власть.

Я открыла рот, но слова в горле запутались. Что ему сказать? Завтра? Через неделю? На следующей зарплате? Все варианты казались ложью, которая могла мне дорого обойтись.

– Через неделю, – выпалила я.

Он медленно наклонил голову, будто взвешивая мои слова. На мгновение на лице мелькнуло что-то похожее на усмешку.