Колодцы ада

Мастертон Грэхем

— А есть ли вообще смысл в существовании чего-либо? — спросил я у него. — Люди пьют воду, выделяют желтую жидкость, и никто не бегает и не жалуется на отсутствие цели.

Дэн покачал головой.

— Ты меня неправильно понял. Если бы эта желтая жидкость была просто водой, это бы объяснило многое. Но судя по тому, что я увидел, кажется, что краска — это вещество, которое добавляется к воде по прохождении через тела существ, может быть, с помощью каких-то внутренних желез, если железа — не слишком громкое название для части тела

этих крошек. А ведь эти существа совершенно явно тратят большое количество времени и энергии, выделяя эту субстанцию. Так много времени и энергии, что, похоже, это единственная цель их существования.

Мы шли втроем мимо старой железнодорожной станции. Рета попрощалась и пошла забирать свой «Фольксваген» со стоянки на другой стороне улицы, и я послал ей вслед сердечный, но холодный воздушный поцелуй. Затем мы с Дэном пошли дальше, к «Отелю Стенеш», зелено— красному зданию, где можно было перехватить приличный бифштекс и сносное виски с содовой. Толкнув дверь, мы прошли по коридору, устланному старым пыльным ковром, в тускло освещенную комнату. Это был небольшой бар, прокуренный, но пустой, с беззвучно мерцавшим над полками телевизором.

— Добрый вечер, Генри, — сказал я опрятному маленькому человеку за черным виниловым прилавком. — Профессор и я хотим два больших стакана пива и побыстрей, неси, как нальешь.

— Чертовски холодно на улице сегодня, а? — сказал Генри, накачивая два стакана «Шефера». — Хотите по маленькой для тонуса?

— Я на работе, — сказал Дэн, — и хочу, чтобы голова была ясной, но все равно спасибо.

— А я расслаблюсь, — сказал я. — Дай-ка мне стаканчик «Джека Дэниела».

— Вы слышали о мальчишке Дентонов? — спросил Генри, наливая бурбон.

Я покачал головой.

— Что он там натворил?

— Не то чтобы натворил, просто пропал. С сегодняшнего утра его не видели. Полиция все обшаривает.

— Жалко, — сказал я.

Я знал Дентонов. Они были тихой, бедной семьей и жили недалеко от Бодинов. Их сын Пол всегда болтался по округе с заплатами на коленках, но был весьма вежливым и приятным мальчиком. Ему было всего девять лет, и я наделся, что с ним ничего не случилось. Было слишком холодно, чтобы пропадать в такое время года.

— Он уехал на велосипеде, когда его видели в последний раз, — сказал Генри. — Его велосипед нашли в миле вверх по дороге, в деревьях, но Пола не было и следа. Я думаю, его родители сейчас в панике.

Я подавленно пил пиво. Дэн тихо сказал:

— Давайте выпьем за то, чтобы его нашли, а?

Мы еще немного поболтали с Генри, а потом вернулись к разговору о воде Бодинов и микроорганизмах. Дэна явно раздражала загадка желто-зеленых выделений этих созданий; он перепробовал кучу вариантов, когда цели у этих существ не могло быть, и еще столько же вариантов, когда цель быть могла, но все равно ничего не прояснилось.

Я сказал:

— Я не знаю, что ты так беспокоишься. Ты же ведь, черт побери, знаешь, что тебе в

конце концов придется все выяснить. Несколько месяцев терпеливых исследований — и ты обнаружишь, что они делают себе кофе ко второму завтраку. Первые микроорганизмы, которые сами собой подкрепляются.

— Ты вообще когда-нибудь бываешь серьезный? — спросил Дэн. — Эти микроорганизмы — одно из самых захватывающих открытий последних лет, и я могу себе сделать имя на них.

— Я не думал, что ты ученый в этом смысле слова, — сказал я ему. — Подожди немного, и у тебя начнутся фантазии о том, как ты получаешь Нобелевскую премию за исследование удобрений.

Дэн слегка порозовел.

— У всех свои амбиции, — сказал он, явно смущенный.

— У меня нет, — отрезал я. — Были, когда я был молодой. Я дам тебе бесплатный совет. С амбициями ты потратишь всю жизнь на то, чтобы чего-то достичь, а затем обнаружить, что тебе не особенно-то этого и хотелось.

— Это так наполовину психиатр обосновывает то, что он водопроводчик? — спросил он у меня.

Я устремил взгляд вдаль.

— Может быть, так человек в полном смысле этого слова обосновывает свою тихую и счастливую жизнь.

Дэну хотелось разузнать побольше.

— Ты действительно так счастлив и гармоничен? — спросил он.

— А ты действительно хочешь увидеть свое имя в учебниках истории? — парировал я.

— По-моему, тебе нужно влюбиться, — изрек он и сделал большой глоток.

Мы взяли еще по пиву и понаблюдали несколько минут за баскетболом по телевизору. Затем я положил на прилавок доллар, и мы вернулись в ночь. Я проводил Дэна до лужайки, и мы немного постояли на углу, обсуждая проблему этой воды.

В конце концов Дэн сказал:

— Слушай, я пойду проверю эти пробы и, наверное, позвоню тебе завтра, как только съезжу к Джимми.

Я сунул руку в карман за сигарой. К моему огорчению, пачки в кармане не оказалось. Я чертыхнулся. Наверное, я оставил их у Стенли, а может, наверху в лаборатории.

Я спросил у Дэна:

— Ты не помнишь, я у тебя сигары на столе не оставлял?

— Можешь подняться и посмотреть, если хочешь.

Он открыл дверь ключом. Внутри было мрачно, и шаги и голоса гулко разносились по всему зданию; все уже разошлись. Мы поднялись по лестнице и направились к двери лаборатории.

— У тебя мурашки по коже не бегают, когда работаешь так поздно?

— спросил я у Дэна.

— Не больше, чем в своей собственной квартире, — ответил Дэн. — Моя хозяйка подглядывает в замочную скважину — проверяет, не вожу ли я женщин.

— А ты водишь?

— Секрет фирмы, Мейсон.

— Ясно, а я-то думал, что такой ученый, как ты, изобретет какой— нибудь порошок, чтобы пользоваться успехом у женщин.

Дэн открыл дверь основного помещения лаборатории, и мы прошли мимо пустого стола миссис Вордел к комнате Дэна. Открыв дверь, мы вошли. Лампы мигнули пару раз, а затем включились.