Колодцы предков

Хмелевская Иоанна

– Больницкий? Так это же родственник, – произнесла она с радостным удивлением. – Наша бабка была в девичестве Больницкой.

В этот момент меня как обухом по голове ударило, ко мне внезапно вернулась память. Я вскочила с крыльца. Как я могла забыть, что прабабка носила девичью фамилию Больницкая?!.. Я не задушила Больницкого!.. Мне в руки попался один из призраков прошлого, и я отпустила его без слова объяснения!.. Какая же я дура!!!

Перед крыльцом Франека произошло извержение вулкана. Все говорили одновременно и сходились только в вопросе моего умственного

развития, во всем остальном возникли разногласия. Наконец, слово получила Тереза, раздражённо допытывающаяся, каким образом Больницкий может быть родственником, если прабабка была Больницкой только в девичестве, ни один из её детей этой фамилии не носил, а единственный брат прабабки погиб на дуэли, не оставив потомков. Тут моя мамуся припомнила, что был ещё и другой брат.

– Бабушка никогда про него не рассказывала, – сказала она неуверенно. – Об этом первом брате и дуэли говорила, а про второго – нет. Откуда я про него знаю, не помню.

– Кажется, от дедушки, – вспомнила Люцина. – Он как-то сказал, что этот второй брат нашёлся, а до этого куда-то пропал.

– В любом случае, откуда-то этот Больницкий взялся, – мрачно заметила я. – Он мог быть сыном этого второго брата… Хотя – нет, исключено, он младше меня и должен быть как минимум внуком…

– Хватит с меня всех этих внуков! – рассердилась Тереза.

– Одну возможность о чем-то узнать испортила мама, – ехидно заметил Марек, – вторую ты. Расскажи хотя бы, как он выглядел.

Наполнившись отвращением к себе, я снова уселась на ступеньки.

– Понятия не имею – как он выглядел. На лбу у него была шишка размером с дыню, нос расквашен, рожа измазана, глаз подбит. Наверняка, в повседневной жизни он выглядит иначе. Что касается одежды, на нем были джинсы и куртка неизвестного цвета. Кроваво-чёрные. Кровавый цвет он, конечно, смоет, а чёрный – сожжёт или просто выбросит. Но зато я знаю, где он живёт.

– Как это? Ты же говорила, что не помнишь адреса!

– Адреса – нет, а город – да. Замосч. Или Забже. Я уверена, что название короткое, на «За».

Марек недоуменно пожал плечами и пошёл посмотреть на следы вокруг ямы. Он решительно отмёл предположение, будто Больницкий свалился в колодец случайно. Он лично закрывал яму досками и сделал это очень старательно. Кто-то должен был эти доски снять. Может, Больницкий и не виноват, возможно, его действительно столкнули, но на кой черт он сюда забрёл, яма же выкопана не посреди дороги!

Вся семья помчалась за Мареком. Следы за коровником сохранились отлично, потому что никто там не шлялся. Ощупав и обнюхав по всем холмсовским правилам – почти на четвереньках, все вокруг, Марек обнаружил, что над каменным колодцем сидели два человека. С одной стороны я, с другой – ещё кто-то. На дне колодца нашёлся разбитый фонарик. Мои тапочки отпечатались отлично, а тётя Ядя сюда вообще не подходила. Часть следов я стёрла, пока таскала доски и железную лестницу, остальные следы вокруг колодца и развалин принадлежали трём собакам, одной корове, двум свиньям и нескольким людям.

Моей мамусе пришло в голову посыпать всю территорию

жёлтым песочком и хорошо его разровнять. Марек поддержал идею, правда, он был сторонником серого песочка, которого вокруг было предостаточно, с жёлтым могли возникнуть проблемы.

Все дело приобретало новую окраску. Появление очередного внука, по-видимому, принадлежащего к родственникам, явно указывало, что за всем этим скрывается что-то важное. Необходимо было браться за дело с новыми силами. Тот факт, что Больницкий ушёл живым, обнадёживал.

– И что дальше? – оживлённо поинтересовалась Люцина.

– Теперь надо сделать все сразу, – энергично ответила я. – Я еду в Варшаву за вспышкой, оказывается, уже сегодня она могла пригодиться. Вам придётся заняться этим песочком. Возможно, надо найти этого Больницкого и засыпать колодец…

– Дура, если мы засыплем колодец, зачем тогда вспышка? Сюда все равно никто не придёт.

– Значит, колодец можно оставить. Не знаю, что ещё…

– Ещё у нас есть второй колодец, – радостно напомнила моя мамуся.

– О, боже!… – вздохнул Ендрек.

– Я на самом деле приехала сюда раскапывать колодцы предков? – зловеще спросила Тереза. – Или других способов узнать, в чем здесь дело нет? Или это какое-то проклятие?..

* * *

В Варшаву я в тот день не поехала, потому что куда-то пропала косметичка, в которой лежали все документы. Я вытащила её из сумки, когда искала пилку для ногтей, положила на столик у окна и сразу не спрятала. Это было роковой ошибкой: оказалось, что сразу после этого Тереза прибирала в комнате.

– Это конец, – пожаловалась я Люцине и мамусе. – Там были мои права и документы на машину. Кажется, придётся писать донос на Франека, будто он держит в доме секретные документы. Придут из контрразведки, произведут тщательный обыск, тогда косметичка и найдётся. По-другому не получится.

Моя мамуся и Люцина обеспокоенно посочувствовали. Опыт всей нашей жизни показывал, что мои предположения верны. Там, где хоть раз прибирала Тереза, найти что-либо было невозможно. Очень много вещей пропало безвозвратно. Что ещё хуже, Тереза не выносила беспорядка и занималась уборкой очень часто, пряча все, что лежало сверху, не уделяя ни малейшего внимания месту сокрытия. Как обычно, она заявила, что о косметичке впервые слышит, после чего обиделась на мои дурацкие претензии и удалилась на свежий воздух. В поисках мне помогали её старшие сестры.

– Я с ней больше не живу, – сказала я твёрдо. – Под кроватями тоже нет. Люцина, поменяйся со мной местами.

– Ты что, я с ней тоже не живу. Она спрячет мои очки – я всегда оставляю их на виду.

– С тобой поменяется Ядя, – сказала моя мамуся, – у неё ангельское терпение, мы вместе можем поменяться.

Обыскав верх шкафа, я слезла с кресла и задумалась.

– Нет, ничего не выйдет. Та комната больше. Кроме того, с тобой я тоже не живу, ты с четырех утра шелестишь газетами. Люцина, поменяйся с Терезой, скажи ей подипломатичнее, что ты их не выносишь, пусть она окажет тебе услугу.