Колодцы предков
Шрифт:
За изготовление помоста и дыры Марек принялся сразу. За вспышкой я могла поехать только через три дня. Была пятница, на следующий день приходился выходной, я знала, что до самого понедельника никого из друзей дома не застану. Я предложила пока вытянуть на крышу коровника электрический провод, прицепить к нему соответствующе сильную лампу и зажечь её в нужный момент. Идея отпала из-за отсутствия сильной лампы, дома у Франека были только сотки, а в магазинах в Венгрове – только на шестьдесят ватт. В другие магазины я успела только после закрытия. Кроме того, Марек настаивал на вспышке, утверждая, что простое наблюдение
Франек переносил наши приготовления с ангельским терпением, а узнав о результатах нашего обсуждения, проникся слабой надеждой. Хотя сокрытие чего-либо в колодце казалось ему мыслью достаточно идиотской – нельзя было исключать, что в густом мраке тайны блеснёт светлый лучик. Он решил принять участие в мистификации и предложил работать в ночь с субботы на воскресенье. В воскресенье, конечно, тоже можно, но лучше не надо, потому что это произведёт сенсацию – все село будет тыкать в нас пальцами.
– Но до субботы он успеет все засыпать! – обиделась моя мамуся. – И что, начинать сначала?
– Суббота завтра, – едко заметила Тереза.
– Ну и что? У него будет целая ночь.
Франек махнул рукой.
– Пусть заваливает, черт с ним. Втроём раскопаем…
– Будет темно, – предостерегла Люцина. – Он может вас поубивать.
– Всех троих? Он с автоматом придёт? Все равно нам придётся меняться, один всегда будет начеку…
– Если бы он не завалил все сегодня, и ночи бы не понадобилось, – вздохнул Ендрек. – Хватило бы пары часов после рассвета и все…
– Начинать лучше с вечера. Мы присветим немного, хоть лампы и слабые, но что-то дадут. У меня где-то валяется кусочек провода, подключим…
Марек неожиданно поддержал Франека. По его мнению, предстоящий завал колодца не имел никакого значения, они справятся со всем его содержимым, поэтому можно предоставить преступнику свободу действий. Несомненно, он старался избавиться от родственников, чтобы оставить себе свободу действий. Я была уверенна, что он собирается затаиться в темноте и поймать негодяя собственноручно, не причиняя ему большого вреда, поскольку пока не было доказано, что убийца и вредитель одно и то же лицо. Один человек мог совершать преступления, а другой заваливать яму…
Моя мамуся больше не отозвалась ни словом, исчезла с горизонта и появилась только за ужином. Люцина присмотрелась к ней и быстро повернулась ко мне.
– Боже мой, – сказала она паническим шёпотом. – Твоя мать что-то задумала. Посмотри на неё!
В глазах моей мамуси появился шельмовской блеск, на лице её отражалась плохо скрываемая радость. Оживлённая и довольная, она уселась за стол.
– Что-то она натворила, – озабоченно решила я. – Как бы узнать, что она наделала, прежде чем проявятся результаты…
– Попробуем дипломатично…
Ничего не вышло. Осторожные вопросы и очень дипломатичные предположения не дали никаких результатов – моя мамуся с невинным удивлением отпиралась от всего. Только Ендрек, который пришёл на кухню последним, дал нам почву для размышлений. Он так обескураженно смотрел на мою мамусю, что после ужина мы с Люциной взяли его в оборот.
– Тётя запретила мне
– Что попросила?..
– Деревяшек нарубить…
– Каких деревяшек?! Для чего?!
– Откуда я знаю, для чего? Попросила нарубить чурочек и застрогать их с двух сторон. Ну, я нарубил и застрогал.
– И что она с этим сделала?
– Ничего. Лежат. Кучей у сарая. Ей-богу, зачем они ей, не знаю…
Мы с Люциной переглянулись. Замыслы моей мамуси были непонятны. Она могла запланировать для себя костёр, но зачем для костра заструганные чурки? Если бы она разбросала их возле колодца, был бы шанс, что преступник о них споткнётся, но у сарая?..
На всякий случай мы решили только притвориться, что идём спать, а на самом деле следить за моей мамусей, которая, в свою очередь, притворялась занятой чтением. Она читала книжку до тех пор, пока не решила, что все уже спят, после чего тихонько встала, выскользнула во двор и скрылась в тени сарая. Мы с Люциной подглядывали за ней, высунувшись из окна на кухне, если вытаращивание в темноту можно назвать подглядыванием. Мы услышали тихий скрип двери сарая, какой-то шелест, звук лёгкого постукивания дерева по дереву и наконец все затихло.
– Ради всего святого, что она там делает? – шепнула я. – Надо бы посмотреть, а то этот бандит её убьёт. Я пойду вокруг коровника и зайду ей с тыла.
– Иди, я подожду здесь. Только смотри, чтобы он тебя не прихлопнул…
В результате, на проказы моей мамуси нарвался Марек. Прежде, чем в темноте, едва рассеиваемой слабым светом месяца, я успела на цыпочках обойти вокруг курятника, сеновала и сарая, миновав заросли крапивы и осота на краю луга, моя мамуся все прояснила.
Что-то грохнуло по стене коровника. Марек, ожидающий там бандита, успел уклониться в последнюю секунду. Дало это ему немного, поскольку в следующее мгновение что-то просвистело над его головой, затем в стену бабахнули два следующих снаряда. Марек исполнил классическое «ложись» и залёг под стеной, не понимая, откуда берутся залпы с той стороны и кто их производит, если выслеживаемый негодяй находится в противоположном направлении. В этом он был уверен, поскольку дождался появления в районе развалин чёрного силуэта, который, крадучись, направился к колодцу. Марек прокрался через двор, намереваясь затаиться за углом коровника, и тут появился новый враг. Снаряды стучали по стене, некоторые перелетали коровник и с шелестом скрывались в темноте. Из темноты раздался короткий стук камней и звук удаляющихся шагов. Энергичный обстрел над головой не позволил Мареку кинуться за ними.
Когда, вопреки стараниям, свалившись в крапиву и какую-то яму, я, наконец, добралась до места сражения, за сараем уже царила тишина. Скрип и удар двери указали, что кто-то забаррикадировался изнутри. Я споткнулась и свалилась на Марека.
– Что ты тут делаешь, черт возьми?.. – дико зашипел он.
– Посвети, – попросила я слабым голосом, предчувствуя самое плохое, догадываясь, в чем тут дело.
Марек щёлкнул фонариком. В кругу света я увидела низкий берёзовый пенёк, о который споткнулась, а вокруг него россыпь чурок в форме веретёна. Двери сарая опять скрипнули, открылись, и в свете фонаря показалась моя мамуся с дрыном в руке.